— Оттуда, из Италии. Она почти не говорит по-английски, но меня это не смущает. Они, кстати, быстро учатся говорить, эти paesan[12]. Не то что испанки. Если хочешь преуспеть в этой стране, надо знать язык. Бедная Филомена, она так некрасива, что вряд ли найдет себе здесь жениха. Я сказал ей, что если за три года проживания в моем доме она не выучит язык, то я дам ей приданое и отошлю обратно в Неаполь. Пусть сама ищет себе мужа. Но нет, она хочет во что бы то ни стало остаться здесь и выйти замуж за американца. Придется искать ей слепца.
Я внимательно посмотрел на Белларозу. Вот он, настоящий дон, падроне, во всем своем величии. Он вершит людские судьбы, он жесток, но справедлив.
— Вы говорите по-итальянски? — спросила его Сюзанна.
Он сделал выразительный жест рукой.
— Cosi, cosi[13]. Можно сказать, что говорю. Неаполитанцы меня понимают. Я ведь и сам такой. Неаполитанец. Но сицилийцы — это другое дело, их никто не понимает. Они не итальянцы. — Он слегка наклонился к Сюзанне. — Вы где учили итальянский?
— Почему вы думаете, что я учила итальянский?
— Мне так сказал Доминик. — Он улыбнулся. — Вот его слова: «Падроне, эта американка с рыжими волосами говорит по-итальянски!» — Беллароза засмеялся. — Он был поражен до глубины души.
— Откровенно говоря, я знаю этот язык не очень хорошо. Я его учила в институте. Выбрала итальянский потому, что мне предстояло писать диплом по изящным искусствам.
— Да? Ладно, тогда мне придется вас проэкзаменовать.
Так мы проговорили еще какое-то время, и я покривлю душой, если скажу, что разговор был неинтересный. Этот человек умел поддерживать компанию и рассказывать истории, и, хотя ни о чем серьезном или важном сказано не было, он вел беседу с такой живостью, с такими жестами и мимикой, что содержание уходило на задний план. Беллароза наполнял наши бокалы самбуккой, потом передумывал и предлагал нам испробовать амаретто. Он тотчас же наливал амаретто в новые стаканы и говорил, говорил.
Наш хозяин явно наслаждался жизнью, да и неудивительно: он великолепно знал ей цену и знал, что эта жизнь может для него окончиться в любой момент. Я без обиняков спросил его:
— В доме тоже есть охранники или вы ограничились Энтони в качестве стража у ворот?
Он удостоил меня долгим взглядом и после паузы ответил:
— Мистер Саттер, богатый человек в этой стране, как, впрочем, и в Италии, должен защищать себя и свою семью от насилия и шантажа.
— Только не в Лэттингтоне, — заверил его я. — У нас здесь очень строго следят за порядком.
Беллароза улыбнулся.
— У нас тоже есть строгий порядок, мистер Саттер, вы о нем, возможно, знаете. Порядок этот таков: никто не смеет прикоснуться к хозяину в его доме или перед лицом его близких. Так что никому из соседей не следует волноваться на этот счет. О'кей?
Разговор становился интересным.
— Возможно, вам стоит прийти на собрание жителей округа и рассказать им об этой традиции, — предложил я.
Беллароза бросил на меня мимолетный взгляд, но промолчал.
Закусив удила, я продолжал атаку:
— Так почему же вы все-таки держите здесь охранников?
Он наклонился ко мне и тихо сказал:
— Вы спрашивали, чему меня учили в Ла Саль. Я вам скажу чему. Даже заключив с противником перемирие, следует заботиться о том, чтобы охрана была начеку круглые сутки. Это уберегает противника от соблазна напасть на вас, а вам дает возможность спокойно спать. Так что не волнуйтесь. — Он потрепал меня по плечу. — Здесь вы в безопасности.
Я улыбнулся и сделал еще одно полезное замечание:
— У вас получается двойная охрана, мистер Беллароза, благодарите американских налогоплательщиков. Capisce?
Он засмеялся, затем презрительно хмыкнул.
— Да. Они охраняют меня спереди, а я слежу, чтобы никто не напал со стороны задницы, — пояснил он. — Стало быть, вам известно, что меня пасут, так, мистер Саттер? Кто это вам сообщил?
Я уже собирался ответить, но почувствовал, как кто-то толкнул меня под столом ногой. Толчок этот, конечно, не мог означать: «Продолжай, дорогой, ты так славно беседуешь».
— Может быть, — сказала Сюзанна, — миссис Белларозе нужна моя помощь на кухне?
— Нет-нет. Там все в порядке. Она такое затеяла… Я вам скажу, потому что знаю. Она начиняет пирожные кремом. Знаете, если покупать эти пирожные с творожным кремом в кондитерских, это не всегда бывает вкусно. Поэтому моя жена покупает только рожки из теста, сама готовит крем и начиняет, начиняет. Ложкой.
Сюзанна кивнула — как мне показалось, она была несколько озадачена.
Меня тоже удивила непосредственность нашего соседа и его трудолюбивой жены. Он явно не пытался строить из себя кого-то перед нами. Не знаю, был ли я этим тронут или раздосадован.
