Госпожа Зофия с ревнивым злорадством ждала, что скажет Тимея. Ах, если бы она сказала Тимару: "Не нужен ты мне, ступай прочь!" Ведь с такой сумасбродной девчонки станется, к тому же ей задурили голову россказнями о другом красавце. И тогда Тимар сгоряча отрежет: "Ну и оставайся сама по себе, не видать тебе ни дома, ни моей руки; предлагаю и то и другое барышне Атали!" " И возьмет в жены Атали - сколько раз бывали такие случаи, когда заносчивая девица отвергала достойного просителя, а тот в отместку тотчас же просил руки у гувернантки или горничной.
Однако этой надежде госпожи Зофии не суждено было сбыться.
Тимея, протянув руку Михаю, тихим, но твердым голосом проговорила:
- Я согласна стать вашею женой.
Михай сжал протянутую ему руку не с пылкостью юного влюбленного,, но с почтительностью любящего мужчины и погрузил долгий взгляд в дивные, неземной красоты, глаза Тимеи. Девушка позволила ему заглянуть ей в душу.
- Я выйду за вас замуж, - повторила Тимея, - и буду вам верной, послушной женою. Лишь об одном прошу вас, и ради всего святого, не отказывайте мне в моей просьбе.
Михай от счастья потерял голову; он забыл, что коммерсанту ни в коем случае нельзя ставить свою подпись на чистом листе бумаги.
- О, только скажите! Любой ваше желание будет исполнено.
- Прошу вас, - сказала Тимея, - если уж вы берете меня в жены и если этот дом станет вашим домом, а я - хозяйкой в нем, дозвольте моей приемной матери, которая меня, сироту, опекала, и названой сестрице, с которой я жила бок о бок, остаться тут с нами. Считайте их моими родными матерью и сестрой обращайтесь с ними как следует...
У Тимара против воли навернулись слезы.
Тимея, заметив эти предательские слезы, обеими руками схватила руку застигнутого врасплох Тимара и горячо атаковала его:
- Вы ведь не откажете мне в моей просьбе, не правда ли? Вернете Атали то, что принадлежит ей, - и наряды, и драгоценности? И пусть она живет с нами, а вы будете к ней добры, как к моей родной сестрице! И маму Зофию станете называть так же, как я, верно ведь?
При этих словах госпожа Зофия громко взвизгнула и, бросившись на колени перед Тимеей, принялась с неудержимой страстью осыпать поцелуями ее одежду, колени, ноги; с губ ее срывались какие-то невнятные, бессвязные крики.
Тимар утер глаза, и в следующее мгновение к нему опять вернулся трезвый рассудок; он вновь обрел свою способность видеть наперед и избегать необдуманных шагов - способность, какая выручала его в трудные минуты и давала ему преимущества перед конкурентами. И на сей раз его спасла собственная находчивость, вмиг подсказавшая ему, как предотвратить будущие осложнения.
Он нежно сжал руки Тимеи.
- У вас благородное сердце, Тимея! Вы позволите мне вас так называть?... И мне бы не хотелось отставать от вас в благородстве. Встаньте с колен, мама Зофия, и не плачьте; скажите Атали, чтобы подошла поближе. Я хочу сделать для нее и для вас больше того, о чем просила Тимея: предоставить Атали не пристанище, а счастливый дом. Внесу за жениха денежную гарантию и дам ту сумму, какую покойный отец обещал ей в качестве приданого. Пусть они будут друг с другом счастливы!
Тимар сумел прозреть даже такие дали, которые уходили за пределы горизонта, он подумал: нет такой жертвы, на какую бы он не пошел, лишь бы убрать этих женщин подальше от своего дома и от Тимеи и лишь бы бравый капитан женился на красавице Атали!
Теперь настал его черед выдержать натиск благодарственных поцелуев госпожи Зофии.
- О, господин Леветинцский! Благодетель вы наш великодушный, дайте поцеловать ваши руки-ноги, вашу светлую голову!
Госпожа Зофия выполнила всю обещанную программу, а сверх того чмокнула Тимара в плечика, в шею в спину, а под конец обняла обоих - Михая и Тимею, горячо произнеся слова благословения: "Будьте счастливы!".
Нельзя было без улыбки смотреть, как безудержно радуется бедная женщина.
Однако Атали отравила всеобщую радость.
Гордо - точь-в-точь падший ангел, который покаянию предпочитает вечные муки, - она отвернулась от Тимара и сдавленным от негодования голосом проговорила:
- Благодарю, сударь. Но мне господин Качука больше не нужен - ни в этой жизни, ни в загробной! Замуж за него я не пойду. Я остаюсь здесь, при Тимее - служанкой.
Тимар был безмерно счастлив своему обручению с Тимеей.
Неземная красота девушки покорила его душу с первой встречи. Тимар восхищался ею. Кроткость Тимеи, в которой он убедился впоследствии, снискала его уважение. Гнусная игра, какую Бразовичи вели с девичьим сердцем, вызывала в нем благородное сочувствие к девушке, а легкомысленное ухаживание красавца капитана возбуждало ревность. А ведь все эти чувства - свидетельства любви.
И вот теперь мечта сбывается: прекрасная девушка принадлежит ему, она станет его женою.
