Несколько минут назад он как раз смаковал легкомысленные куплеты, сочиненные Лоренцо к праздничному карнавалу. Настоящий вакхический гимн, ода вину, женщинам и танцам, но за всем этим таилось горькое осознание быстротечности человеческой жизни и неистовое желание не упустить скупо отмеренные судьбой счастье и блаженство… Наверное, Лоренцо обладал даром предвидения, смерть пришла за ним, когда ему было всего сорок три года.
Джонас холодно подумал о своем не столь уж далеком сорокатрехлетии. Может показаться, что он внял совету Лоренцо и последние пять лет только и делает, что потакает своим прихотям. Но Джонас-то знал, что все обстояло как раз наоборот! На самом деле он бесцельно потерял эти годы, убегая неведомо от чего…
Он встал из глубокого серого кресла и подошел к окну.
Рубашка давно уже валялась на полу, сейчас на Джонасе остались одни только джинсы. Он хотел сразу отправиться в постель, но почему-то не смог. Что-то было не так в этой комнате. Странная тревога переполняла сердце.
Джонасу смертельно не нравились ни эти покои, ни дом, ни вся эта история с визитом. Но только сейчас чувство подстерегающей опасности стало почти осязаемым.
Его тревожило все, связанное с Кейтлин Эванджер. Как хотелось бы Джонасу заставить Верити ощутить то же самое! Куда там! Верити просто ослеплена желанием подружиться с одинокой художницей… Вглядываясь во тьму, Джонас в сотый раз спрашивал себя, как много известно Кейтлин о нем.
Чертова комната буквально давила на психику! Не нужно было, однако, обладать какой-то сверхинтуицией, чтобы найти источник тревоги. Джонас знал, что все дело в старинной шпаге, висящей на стене. Вот уже битый час он безуспешно пытался игнорировать проклятое оружие.
Чтобы отвлечься, Джонас попытался подумать о себе.
Сколько можно откладывать решение собственной судьбы! Теперь, когда он нашел Верити, у него есть силы разобраться и с будущим, и с прошлым!
Собиравшаяся весь вечер буря наконец разразилась с неистовой силой. Дождь хлестал в выпуклые стекла, ветер завывал в утесах. Джонас вспомнил рассказанную Кейтлин историю о бывшем владельце дома… Интересно, как там сейчас Верити? Наверное, тоже не спит, слушает рев ветра и думает о призраке Сэндквиста.
Джонасу вдруг пришло в голову, что порой Верити смотрит на него так, будто видит гораздо больше, чем он хотел бы позволить ей увидеть. Он поспешно отделался и от этой неприятной мысли и живо воспроизвел в памяти пылкие подробности их первой ночи. Господи, как же он захотел Верити, едва коснувшись пистолетов! После мучительной погони в темном коридоре подсознания он едва не сошел с ума от желания поймать Верити наяву.
По мере того как Джонас терзал себя воспоминаниями, плоть его напряглась от возбуждения… Теперь он жаждал только одного — снова пережить это волшебное забытье. Одному Богу известно, каких огромных усилий стоило ему сдержать свое обещание не форсировать события! Он до сих пор ощущал прикосновение Верити и покалывание ее острых ноготков. Господи, какая же она вся горячая!
Джонас до сих пор не понимал, почему Верити так долго откладывала свое знакомство со страстью. Он вспомнил о своей торопливой грубости и поморщился. Но несмотря на это, Джонас твердо знал, что не оттолкнул Верити и она все еще ждет своего часа. Той ночью она так и не вкусила истинного наслаждения, потому что выгнала Джонаса из постели прежде, чем он успел предпринять вторую попытку.
С той минуты они кружатся друг перед другом в каком-то странном, опасном танце… Джонас знал, что рано или поздно это зыбкое равновесие неминуемо взорвется.
Лучше бы побыстрее. Тело его мучительно алкало вновь познать пламя Верити Эймс.
Джонас отвернулся от окна, угрюмо проигнорировав свое возбуждение. Черт побери, один только образ обнаженной Верити неизменно приводит его в такое состояние! Просто смешно. В его годы давно пора разжиться определенными тормозами. Может, стоит прибегнуть к холодному душу?
Впрочем, тупая боль желания подчас имеет свою положительную сторону, подумал Джонас, подходя к шпаге. Хоть немного помогает отвлечься от навязчивых мыслей о старинном оружии. Джонас отвернулся от шпаги, прошествовал в отделанную нержавейкой ванную и зажег свет.
Как ни мучительна водотерапия, она должна подействовать, решил он. По крайней мере успокоит взбесившиеся гормоны. Похоже, эта рыжая Beрити скоро совсем сведет его с ума! Неужели она не понимает, что делает с ним?! Интересно, сколько еще он сможет выдержать свой обет целомудрия?
Джонас взялся было за пуговицы джинсов, представляя, как их расстегивает Верити, как вдруг у него закружилась голова.
Ясно, что это из-за шпаги. Вихрь страшных картин пронесся в сознании Джонаса.
Ярость. Похоть. Страх.
Воздействие оружия становилось все глубже. Слишком могущественны силы прошлого, таящиеся в холодной стали клинка. Слишком опасны… Джонас понимал, что не сможет противиться им.
Он пересек комнату и подошел вплотную к шпаге.