– Деньги на все могут влиять, сам понимаешь. А чьи деньги, – Азиз многозначительно развел руками, – кто их знает. Разумеется, не его. Или не все его. Но через кого-то же должны направляться средства. У Эмре большие связи в Европе, ему, по-моему, принадлежит какой-то банк. Я не очень разбираюсь в тонкостях.
– То есть наших «белых» финансируют из Европы? Ерунда какая! Разве их не шейхи всякие оплачивают? Чтобы мы отвернулись от Запада? А Европе же, наоборот, надо, чтоб у нас была демократия и свобода совести, разве нет? Вон сколько оговорок, прежде чем нас в ЕС пустят.
– Да кому мы нужны в Европе, неужели ты не понимаешь? Они могут сколько угодно придираться к нашей пенитенциарной системе и к прочей ерунде, вроде пандусов для инвалидов на каждой улице, но думаешь, они будут рады, если мы выполним все их требования? Да ни черта! Мы для них – дешевая рабочая сила, дешевые курорты, дешевые товары, которые, заметь, не хуже их собственных. И они, по-твоему, будут рады пустить нас на свой рынок? Сейчас у них оливковое масло из Испании, вина из Франции, мебель из Италии, текстиль не поймешь откуда, потому что половину его даже всякие Диоры давно шьют у нас из нашего же хлопка. А если Турция станет равноправным партнером? Им это надо? Им удобнее ругать наших нелегалов, которых, между прочим, они же пускают на заработки, потому что сами немцы черную работу делать не желают, и никто в Европе по-настоящему никакой Турции знать не хочет. Мы для них – второй сорт, если не третий, и чем мы невежественнее и грязнее, тем им приятнее!
Азиз сел на своего конька, по-прежнему не отвечая на вопросы Кемаля, и увлечение его было, похоже, на этот раз совершенно искренним. Про Европу слушать было, конечно, занятно, впрочем, Кемаль и сам мог при случае порассуждать на подобные темы, но было уже поздно, ему хотелось попасть-таки домой, и пора было перейти от далекой Европы к чему-то более близкому.
– То есть господин Эмре связан с теми, кто против вступления Турции в ЕС и финансирует одиозную партию, чтобы привести ее к власти и показать всем, какие мы плохие? Так?
Азиз ответил не сразу. Видимо, в их среде не были приняты такие прямые вопросы.
– Мне это, собственно говоря, безразлично, – поспешил успокоить его Кемаль. – Какое мне дело до его политических взглядов? Я просто хотел бы понять, что его привело в Измир и с кем он здесь поддерживал отношения. Узнал, что с тобой, и надеялся, что ты мне что-нибудь расскажешь. Так же проще, чем собирать всю эту информацию по крупинкам. Кстати, не знаешь, почему у них не было детей?
– Детей? – удивленно переспросил Азиз. Судя по всему, мысли его витали еще где-то высоко, в области геополитики, и никакие дети, кроме собственного сына по вечерам, его не интересовали. – Понятия не имею. Как-то никогда не спрашивал… да и с какой стати я стал бы? Мы же с ним не приятели, а… что-то вроде коллег скорее. Только профессиональные разговоры, если так можно выразиться. Ничего личного.
Кемаль уже собрался пошутить насчет этой дежурной фразы американских профи всех мастей, постоянно звучащей с экрана, но в кармане завибрировал телефон.
– Твоя жена, – взглянув на номер, сказал он Азизу. – Наверно, тебя ищет?
– Ну и позвонила бы мне, – недовольно буркнул тот. – Сначала устраивает сцены, потом еще тебе жалуется…
Высокий голос заверещал в трубке, но Азиз не мог разобрать ни слова, а Кемаль слушал с непроницаемым лицом.
– Я все выясню, абла… обязательно… да, прямо сейчас. Мы с Азизом ужинаем, – нет, не похоже, что она обо мне, подумал Азиз, иначе он не сообщал бы это таким тоном. Словно переводя разговор на другую тему. Интересно, что там у нее стряслось? Нет бы позвонить собственному мужу – все брату да брату!
– Опять что-нибудь разбила? – прикрывая раздражение насмешкой, спросил он, когда Кемаль закончил разговор.
– Да нет, – поморщился шурин. – Там у сына ее подруги проблемы с машиной, надо кое в чем разобраться.
– Да ты хоть доешь, что за проблемы такие, чтоб вскочить и бежать?
– Нет, я и так засиделся с тобой, у меня еще дела всякие. У нас хоть и не политика, но сложностей да нюансов – выше крыши! Никогда не знаешь, попадешь ли домой к ужину.
Он быстро достал бумажник, отдал купюру привыкшему к таким неожиданным уходам клиентов официанту и отмахнулся от монеток сдачи.
– Поеду гляну, что за проблема. До встречи. Ты бы мне все-таки рассказал про этого Эмре, ладно? Раз уж сегодня не вышло.
И шурин улыбнулся своей обаятельной улыбкой, напомнившей Азизу жену и – поэтому ли, или из-за последнего вопроса? – вызвавшей у него какое-то неприятное чувство несвободы и вины.
А в чем он, спрашивается, виноват?!
– Как это тебе удалось? – ревниво спросил Кемаль Альпера, ненадолго ставшего героем дня.
