— Извините, мистер Драммонд, но помните ли вы, как всего несколько минут назад я спросил вас, можете ли вы изложить суду хоть что-нибудь новое?
Драммонд с застывшими в воздухе руками и отвисшей челюстью оторопело таращится на его честь.
— Помните? — настойчиво вопрошает Киплер. — Это случилось не далее чем четверть часа назад.
— Мне казалось, мы приступили к обсуждению ходатайств, — с заметной хрипотцой выдавливает Драммонд. Спокойный доселе голос звучит слегка надтреснуто.
— Да, конечно. Если вы можете хоть что-то добавить или оспорить какой-то неясный вопрос, то я готов вас выслушать. Вы же просто перефразируете то, что изложено в этой бумаге.
Я скашиваю взгляд влево и вижу озабоченные, почти скорбящие физиономии. Героя распинают на кресте. Тоскливое зрелище.
И вдруг я подмечаю, что сидящие через проход ребята воспринимают происходящее куда серьезнее, чем обычно. Прошлым летом, практикуясь в адвокатской конторе, я присутствовал на многих судебных слушаниях, но все они были похожими, как две капли воды. Верно, в процессе работы приходилось попыхтеть, адвокатские услуги обходились клиентам в копеечку, но любой исход дела воспринимался стоически. Да и какая разница, когда тебя ждет не дождется ещё дюжина клиентов.
Во вражеском стане отчетливо запахло паникой — и не из-за меня, это как пить дать. При разборе исков к страховым компаниям издавна практикуется участие в судебном процессе двоих адвокатов со стороны защиты. Они вечно ходят парами. Каким бы пустячным, очевидным, простым и незатейливым ни казалось дело, адвокатские конторы предпочитают не рисковать.
Но отрядить на подобное разбирательство сразу пятерых? Это уже явный перебор. Нет, что-то тут не так. Да и физиономии у парней испуганные.
— Ваше ходатайство о передаче дела в федеральный суд отклонено, мистер Драммонд, оно будет слушаться здесь, — жестко произносит Киплер, в подтверждение своих слов тут же ставя на месте для подписи свою закорючку. На противоположной стороне прохода его слова восприняты без особого восторга, хотя вида там и стараются не показывать.
— Хотите что-нибудь добавить по существу? — спрашивает Киплер.
— Нет, ваша честь. — Драммонд собирает свои бумаги и покидает подиум. Краешком глаза я слежу за ним. Подойдя вплотную к столу своих соратников, он мечет быстрый взгляд в сторону парней с высокомерными рожами, и я замечаю в его глазах страх. По моим конечностям поползли мурашки.
Киплер переключается на меня.
— Так, остается разобрать два ходатайства со стороны истца. В первом из них содержится просьба ускорить слушание дела, а во втором — взять под присягой показания у Донни Рея Блейка и приобщить к делу. Поскольку оба вопроса связаны между собой, почему бы нам не рассмотреть их вместе? Вы не возражаете, мистер Бейлор?
Я вскакиваю на ноги.
— Конечно, нет, ваша честь. — Словно я и сам собирался это предложить.
Избиение, свидетелем которого я только что был, заставило меня сменить стратегию.
— Ваша честь, мои тезисы, которые вы прочитали, говорят сами за себя. Добавить к ним мне нечего.
Киплер награждает меня отеческой улыбкой — надо же, ещё молоко на губах не обсохло, а такой умница! — и снова набрасывается на защиту.
— Мистер Драммонд, вы возражали против процедуры скоростного прохождения этого дела. Почему?
В стане противника суета; наконец поднимается Т. Пирс Морхаус, степенно поправляет галстук.
— Позвольте высказаться мне, ваша честь. Нам представляется, что подготовка этого дела к судебному процессу займет некоторое время. Поэтому, на наш взгляд, излишняя торопливость может повредить обеим сторонам. — Морхаус говорит медленно, с расстановкой, тщательно подбирая слова.
— Вздор! — отрезает Киплер, хмуря брови.
— Сэр?
— Я говорю — вздор! Позвольте задать вам один вопрос, мистер Морхаус. Случалось ли вам прежде, представляя сторону ответчика, соглашаться на скоростное прохождение дела?
Морхаус вздрагивает, неуклюже переминается с ноги на ногу.
— М-мм… да, ваша честь.
— Прекрасно. Тогда припомните название дела и скажите, в каком суде оно рассматривалось.
Т. Пирс беспомощно смотрит на Б. Дьюи Клея-третьего, а тот, в свою очередь, устремляет молящий взгляд на М. Алека Планка-младшего. Мистер Драммонд поднимать глаза не осмеливается, он с головой погружен в чтение ужасно важных документов.
— Извините, ваша честь, но для этого мне придется справиться со своими архивами, — блеет Морхаус.
— Позвоните мне сегодня, до трех часов дня, — настойчиво просит судья. — Если к трем я вашего звонка не дождусь, то сам вам перезвоню. Меня так и разбирает от любопытства. Мне не терпится узнать, когда именно вы пошли на то, чтобы ускорить слушание дела.
Т. Пирс сгибается в пояснице и шумно выдыхает, словно его лягнули под дых. Я словно наяву слышу, как ревут компьютеры в конторе «Трень-Брень», тщетно пытаясь отыскать в анналах хоть один подобный случай.
— Хорошо, ваша честь, — еле слышно бормочет он.
