Середина дня, и температура близка к тридцати пяти. Окна и двери распахнуты. Я заглядываю в переднюю дверь сквозь стеклянную перегородку и легонько стучу.
Мне не доставляет никакого удовольствия приезд сюда, потому что у меня нет желания встречаться с Донни Реем Блейком. Подозреваю, что он действительно так болен и весь высох, как рассказывала его мать, а у меня слабый желудок.
Она подходит к двери с пачкой ментоловых сигарет в руке, вглядывается в меня через стеклянную дверь.
— Это я, миссис Блейк, Руди Бейлор. Мы встречались на прошлой неделе в «Кипарисовых садах».
В Грейнджере бродячие торговцы не всегда желанные гости, поэтому она смотрит на меня с ничего не выражающим лицом. Только подходит на шаг ближе и сует сигарету между крепко стиснутыми губами.
— Помните меня? Я занимаюсь вашим делом против «Дара жизни».
— А я думала, что вы из «Свидетелей Иеговы».
— Нет, я к ним не отношусь, миссис Блейк.
— Меня зовут Дот. Я ведь говорила об этом?
— О'кей, Дот.
— Эти проклятые «Свидетели» сводят нас с ума. Они и мормоны посылают в субботу утром, ещё когда солнце не встало, бойскаутов, продающих пончики. Чего вам надо?
— Ну, если у вас есть свободная минута, хотел бы поговорить о вашем деле.
— А о чем?
— Мне хотелось бы выяснить ещё кое-что.
— Да вроде мы все уже выяснили.
— Нет, нам нужно ещё кое-что обговорить.
Она выдыхает сигаретный дым прямо в стекло и медленно снимает крючок. Я вхожу в крошечную гостиную, следую за ней в кухню. В доме влажно и душно, повсюду заматерелый табачный дух.
— Хотите чего-нибудь выпить? — спрашивает она.
— Нет, спасибо.
Я сажусь у стола. Дот наливает в стакан с кубиками льда что-то вроде диетической колы и опирается спиной о буфет.
Бадди не видно. А Донни Рей, наверное, в спальне.
— А где Бадди? — спрашиваю я весело, словно он мой старый дружок, по которому я очень соскучился. Она кивает на окно, выходящее на заднюю лужайку.
— Видите тот старый автомобиль?
В углу, полускрытый зарослями дикого винограда и кустарником, рядом с покосившимся сараем, под кленом, стоит ветхий «форд-ферлейн». Он белого цвета, с двумя дверцами, обе открыты. На капоте покоится кошка.
— Он сидит в машине, — объясняет Дот.
Вокруг автомобиля высокие сорняки, и кажется, что он без колес. Уже несколько десятилетий назад время здесь остановилось.
— Куда это он едет? — спрашиваю я, и, честное слово, она улыбается. И громко отпивает колу.
— Бадди-то? Да никуда. Мы купили автомобиль новехоньким в шестьдесят четвертом. И он сидит в нем каждый день, целый день, только он, Бадди, и кошки.
Во всем есть свой резон. Бадди там один, без облаков табачного дыма и беспокойства о Донни Рее.
— Но почему? — спрашиваю я.
Видно, что она не против пооткровенничать.
— Бадди ведь не в порядке, я уже говорила вам на прошлой неделе.
Как я мог об этом забыть!
— А как Донни Рей? — спрашиваю я.
Она пожимает плечами, идет к стулу и садится напротив за шаткий обеденный стол.
— У него бывают хорошие дни и плохие. Но он немножко ходит. Может, я и приведу его сюда до вашего отъезда.
— Ага. Может быть. Послушайте, я много работал над вашим делом. Я хочу сказать, что просто часами сидел, разбираясь в ваших бумагах, и провел несколько дней в библиотеках, искал такие же случаи и смотрел справочники, и, честное слово, вы должны душу вытрясти и засудить «Прекрасный дар жизни» к чертовой матери.
— Но мы вроде уже порешили на этом, — говорит она, уставив на меня тяжелый взгляд. У Дот лицо человека, который ничего не прощает, что, без сомнения, следствие нелегкой жизни с шизиком, сидящим в старом «ферлейне».
— Может быть, и так, но мне нужно было как следует во всем разобраться, я советую вам подать в суд и сделать это как можно скорее.
— Так чего вы тянете?
— Но не ожидайте быстрого решения. Вам предстоит схватиться с большой корпорацией. У них много адвокатов, которые могут все время тормозить и затягивать дело. Этим они и зарабатывают себе на жизнь.
— Сколько на это уйдет времени?
— Может, несколько месяцев, может быть, лет. Не исключено, что, когда мы оформим документы, они до передачи их в суд захотят все быстро уладить. Но, может, заставят-таки нас довести дело до суда и подадут апелляцию. Заранее предсказать невозможно.
— Донни Рей через несколько месяцев умрет.
— Можно вас кое о чем спросить?
Она выдыхает клуб дыма и кивает.
— Впервые «Дар жизни» отказал вам в удовлетворении в прошлом августе, сразу же после того, как Донни Рею поставили диагноз. Почему же вы только теперь решили встретиться с адвокатом? — Я очень свободно распоряжаюсь словом «адвокат».
