— Мы не скрепляли это рукопожатием, но к тому времени, как решили пожениться, знали правила. Дверь широко открыта, только не надо это афишировать.
Мерсер покачала головой и отвернулась.
— Прости, но мне никогда не встречалась пара с подобными отношениями.
— Не думаю, что это такая уж редкость.
— Еще какая, уж поверь мне на слово! Ты считаешь, что это нормально, поскольку сам так поступаешь. Послушай, однажды я поймала парня, с которым встречалась, на измене, и мне потребовался год, чтобы пережить это. Я до сих пор ненавижу его.
— Мне нечего добавить. Ты воспринимаешь это слишком серьезно. Что ужасного в маленькой интрижке, завести которую человек изредка себе позволяет?
— «Интрижке»? Твоя жена спит со своим французским приятелем целых десять лет! И ты называешь это «интрижкой»?!
— Нет, это больше, чем интрижка, но Ноэль не любит его. Это просто своего рода дружеское общение.
— Ясное дело! А та ночь, что Салли Аранка провела в городе, была интрижкой или дружеским общением?
— Ни тем ни другим, или и тем и другим, какая разница? Салли приезжает сюда раз в год, и для нас это просто развлечение.
— А если бы здесь была Ноэль?
— Она бы не возражала. Послушай, Мерсер. Если ты прямо сейчас позвонишь Ноэль, расскажешь, что мы обедаем и обсуждаем послеобеденный отдых, и спросишь ее мнение по этому поводу, то, уверяю, она рассмеется и скажет: «Меня нет уже две недели, а вы все тянете?» Хочешь позвонить?
— Нет.
Брюс засмеялся и заметил:
— Ты слишком зажата.
Мерсер никогда не считала себя зажатой — напротив, она гордилась своей раскованностью и способностью многое принять. Но в тот момент она ощущала себя ханжой и злилась.
— Нет.
— Так давай расслабимся.
— Извини, но я не могу относиться к этому легкомысленно.
— Ладно. Я не настаиваю. Я просто предложил немного отдохнуть, вот и все.
Они засмеялись, но оба чувствовали напряженность. И знали, что разговор еще не закончен.
Они встретились на пляже в конце настила напротив коттеджа, когда уже совсем стемнело. Настало время отлива, и на широком пляже было безлюдно. На водной глади мерцало отражение яркой луны. Элейн была босиком, и Мерсер тоже скинула сандалии. Они подошли к воде и неспешно направились вдоль берега — обычные подруги просто гуляют и делятся новостями.
Следуя инструкциям, Мерсер каждый вечер отправляла по электронной почте подробные отчеты о прошедшем дне, вплоть до названия книг, которые читала, и своих попыток творчества. Элейн знала почти все, правда, Мерсер не стала информировать ее о попытке Кэйбла затащить ее в постель. Может, потом, в зависимости от развития событий.
— Когда вы приехали на остров? — спросила Мерсер.
— Сегодня днем. Последние два дня мы провели в офисе, где собрались все члены нашей команды, технические эксперты, специалисты по планированию операций и даже мой начальник, владелец компании.
— У вас есть начальник?
— О да. Я руковожу данным проектом, но окончательное решение будет принимать мой босс, когда мы определимся.
— Определитесь с чем?
— Как быть дальше. Сейчас пошла шестая неделя, и, признаться, мы не знаем, как следует поступить. Вы были великолепны, Мерсер, и ваши успехи за первые пять недель просто поразительны! Мы очень довольны. Но теперь, когда у нас есть фотографии и видео, когда вам удалось войти в круг Кэйбла, мы обсуждаем следующие шаги. Наш уровень уверенности довольно высок, но дел у нас еще невпроворот.
— Мы точно добьемся успеха!
— Мне очень нравится ваш настрой.
— Спасибо, — поблагодарила Мерсер, уже устав от похвал. — Вопрос. Я не уверена, что разумно продолжать этот ход с романом о Зельде и Хемингуэе. Уж слишком он вызывающий, если рукописи Фицджеральда действительно у Кэйбла. Мы точно на правильном пути?
— Но роман был его идеей.
— А может, это наживка, чтобы проверить меня.
— Есть основания полагать, что Кэйбл вас подозревает?
— В общем, нет. Я провела много времени в обществе Брюса, и думаю, что узнала его. Он очень умен, харизматичен и схватывает все на лету, но он также честен, и с ним легко разговаривать. Возможно, Брюс способен на определенное лукавство в отдельных сферах своего бизнеса, но с друзьями он, безусловно, честен. Честен до неприличия. Он терпеть не может дураков, и в нем есть изюминка. Он мне нравится, Элейн, и я ему тоже нравлюсь, и он хочет сблизиться. Если бы Брюс меня подозревал, думаю, я бы это почувствовала.
— А вы планируете сблизиться?
— Там будет видно.
— Он лжет о своем браке.
— Верно. Он всегда говорит о Ноэль как своей жене. Думаю, вы правы в том, что они не расписаны.
— Я рассказала вам все, что мы знаем. Ни здесь, ни во Франции нет никаких записей о регистрации их брака или желании его зарегистрировать. По идее они могли расписаться и в какой-то другой стране, но с ними это как-то не вяжется.
— Не знаю, как близко нам удастся подобраться к нему, — заметила Мерсер, — и сомневаюсь, что это можно планировать. Я просто хочу сказать, что знаю его достаточно хорошо, чтобы обнаружить подозрительность.
