Именно Рассел Крокит, будучи в ту пору старшим инспектором по рассмотрению исковых заявлений, сочинил злосчастное «дурацкое» письмо. Мой ключевой свидетель, допрос которого я предвкушал перед приездом в Кливленд, несмотря на все свои страхи и опасения.
– А Эверетт Лафкин, вице-президент по искам? Тоже сокращен?
– Нет. Он тоже здесь.
Надолго воцаряется молчание – дожидаясь, пока страсти улягутся, все делают вид, что занимаются какими-то делами. Да, вчиненный мною иск произвел во вражеском стане изрядный переполох. Я лихорадочно строчу в блокноте, составляя перечень ближайших задач.
– А где досье? – спрашиваю я наконец.
Т. Пирс оборачивается и извлекает откуда-то кипу бумаг. Придвигает их ко мне. Это аккуратно выполненные ксерокопии, стопки которых перехвачены толстыми резинками.
– Они разложены в хронологическом порядке? – интересуюсь я. Именно так должно быть, согласно требованию Киплера.
– Надеюсь, – говорит Т. Пирс и устремляет гневный взгляд на квартет молодцев из «Прекрасного дара».
Да, досье довольно внушительное, дюймов в пять толщиной.
– Дайте мне час на рассмотрение, – говорю я, не снимая резинки. – Потом продолжим.
– Хорошо, – кивает Т. Пирс. – Вон там вы найдете кабинет для работы. – Он встает и указывает на стену за моей спиной.
Я следую за ним и одним из инспекторов «Прекрасного дара» в небольшую комнату, где они меня оставляют, а сами испаряются. Я усаживаюсь за стул и начинаю копаться в документах.
По прошествии часа я возвращаюсь в конференц-зал. Адвокаты и белые воротнички потягивают кофе и о чем-то шушукаются, убивая время.
– Придется звонить судье, – возвещаю я, и Т. Пирс вострит уши. – Идемте сюда, – приглашаю я его в комнатенку, откуда только что вышел.
Мы снимаем трубки параллельных аппаратов, и я набираю номер служебного телефона Киплера. Судья отвечает уже на второй звонок. Мы с Т. Пирсом представляемся и обмениваемся с Киплером приветствиями.
– У нас кое-какие затруднения, ваша честь, – говорю я, стремясь сразу направить разговор в нужное русло.
– Какие ещё затруднения? – спрашивает он. Т. Пирс слушает, безучастно пялясь на пол.
– Видите ли, из шестерых свидетелей, поименованных в моем списке и обязанных присутствовать здесь, согласно вашему требованию, трое внезапно исчезли. Либо их сократили, либо они уволились по собственному желанию, либо без оного, но суть в том, что их здесь нет. Причем все это случилось в самом конце прошлой недели.
– О ком конкретно идет речь?
Наверное, досье лежит сейчас перед ним и он смотрит на список имен.
– Джеки Леманчик, Тони Крик и Рассел Крокит больше здесь не служат. Пеллрод, Лафкин и Андерхолл, местный юрисконсульт, каким-то чудом уцелели после резни.
– А как насчет досье?
– Я просмотрел его.
– Ну и что?
– Недостает по меньшей мере одного документа, – говорю я, пристально следя за Т. Пирсом. Он нахохливается, словно не веря моим словам.
– Какого именно?
– «Дурацкого» письма. Оно не подшито к остальным бумагам. Впрочем, и их я ещё как следует не проверил.
Адвокаты «Прекрасного дара жизни» впервые увидели «дурацкое» письмо лишь на прошлой неделе. На той его копии, которую Дот передала Драммонду, штамп «копия» был оттиснут трижды в самом верху. Я специально это сделал, чтобы отличить этот экземпляр от других, которые могли всплыть ещё где-нибудь. Оригинал же письма надежно заперт в моей конторе. Навряд ли Драммонд со своей командой стали бы рисковать, пересылая мою заштампованную копию «Прекрасному дару» для вложения в затребованное мною досье.
– Это верно, Пирс? – грозно спрашивает Киплер.
– Да, сэр, – отвечаем мы в унисон.
– Хорошо. Пирс, выйдите – я хочу поговорить с Руди.
Т. Пирс бормочет было что-то невнятное, но тут же умолкает. Кладет трубку на рычажки, встает и с растерянным видом покидает комнатенку.
– Все в порядке, судья, я один, – говорю я.
– Как они настроены?
– Нервничают.
– Не удивительно. Что ж, поступим так. Избавляясь от свидетелей и скрывая документы, они сами развязали мне руки, и теперь я могу перенести все допросы сюда. Это вполне в моей власти, а они заслужили хорошую порку. Считаю, что допросить вам стоит одного лишь Андерхолла. Спрашивайте его обо всем, что взбредет в голову, но только постарайтесь припереть к стенке по поводу увольнения троих свидетелей. Не стесняйтесь в выражениях. А покончив с ним, возвращайтесь сюда. Я назначу допрос на конец этой недели и сам докопаюсь до сути. Прихватите с собой копии страхового полиса и всех выплат по нему.
Я поспешно записываю, стараясь ничего не упустить.
– А теперь дайте мне Пирса, – заканчивает судья. – Пусть ещё попотеет.
