Рассказы этой книги дают представление о творческой эволюции и о писательской манере Юдоры Уэлти, для которой характерно сочетание лиризма и иронии, комического и трагического.Юдора Уэлти (р. 1909) — замечательный мастер рассказа, уступающий в этом жанре разве что Фолкнеру — по праву считается одним из ведущих американских прозаиков.Уже первый сборник ее рассказов «Зеленый занавес» (1941) был высоко оценен Робертом Пенном Уорреном и Кэтрин Энн Портер.«Даже в самом коротком из ее рассказов столько сдержанной силы, что, несмотря на всю их блистательность, я твердо знаю — это всего лишь начало», — писала Портер.Перу Юдоры Уэлти принадлежит несколько сборников рассказов, три романа, среди которых критика выделяет «Проигранные сражения» (1970) и «Дочь оптимиста» (1972), книга воспоминаний «Начало писательского пути» (1983), множество эссе, критических статей.Русскому читателю известна лишь одна книга Юдоры Уэлти — в нее вошли роман «Дочь оптимиста» и рассказы («Прогресс», 1975).На обложке использован фрагмент картины «Натчез» американского художника и орнитолога Джона Джеймса Одюбона (1785–1851), одного из героев рассказа «Остановленное мгновение», действие которого происходит в окрестностях этого городка.
«Читатель и писатель, пожелаем друг другу всего доброго. Ведь мы хотим одного и того же… Рассказа о красоте и страсти, нового, незатасканного приближения к человеческим истинам».
В молодости мисс Юдора Уэлти увлекалась фотографией. В 1936 году в Нью-Йорке состоялась персональная выставка ее работ, тридцать пять лет спустя вышел фотоальбом «Время и место. Миссисипи в годы Депрессии». В промежутке она успела стать известной писательницей, автором десятка книг — среди них романы, сборники рассказов, литературные и автобиографические эссе. Как бы то ни было, опыт фотографа и опыт литератора в представлении самой Уэлти сопряжены. В том и в другом искусстве главное, считает она, умение подстеречь момент, когда предмет вдруг раскрывается, являет глазу свою подлинность, неповторимость. Вовремя щелкнуть затвором, однако, еще не значит поймать ускользающее мгновение. Предстоит еще вернуться домой, проявить сделанные снимки, просушить их за ночь, и лишь наутро, когда вглядишься не торопясь в каждый, станет наконец ясно, что же удалось в итоге увидеть и запечатлеть. Процесс литературного творчества включает в себя сходные два этапа. Первый «на совести» писателя: ему надлежит быть наблюдателем жизни, зорким и хватким, терпеливым и мудрым. Ибо: «Всякое чувство живет ожиданием жеста, в котором оно себя обнаружит и выразит. Жеста всегда непредсказуемого, каким бы он ни оказался». В непредсказуемости этой сокрыт, по Уэлти, источник больших и малых откровений. Второй этап — «проявление» текста — осуществляется в воображении читателя, функцию проявителя выполняет стиль. Стиль Уэлти обманчиво прозрачен, на поверку — требователен. Вполне оценить ее прозу и получить от нее наслаждение можно лишь при условии настороженно-бережного, активного чтения, приближающегося к сотворчеству.
Хороший рассказ, говорит Уэлти, привычно прибегая к «зрительной» метафоре, не похож на рождественскую елку с ее классически предсказуемыми очертаниями и непременным украшением на верхушке — нет, он вольно «ветвится», опровергая то и дело наши догадки и ожидания. Кульминация — не эффектный поворот сюжета, а момент — к которому подкрадываешься исподволь, издалека, на ощупь, предчувствуя и боясь пропустить, — момент, когда «лирический импульс», одушевляющий целое, достигнет высшей полноты и ясности воплощения. Остановленное мгновение оживет — для нас.
Уэлти — лирик по характеру дарования. Всем литературным жанрам она предпочитает рассказ (и признает, что каждый из ее трех романов родился «случайно» — переродился из рассказа, непомерно разросшегося по ходу работы). В рассказе Уэлти любит сосредоточенность, жесткую экономию средств и вместе с тем некоторую принципиальную «эфемерность», эскизность — летучий намек, подтекст, мерцание символа. Мимоходом оброненная деталь начинает резонировать неочевидными значениями. Читая рассказ о старой негритянке Феникс Джексон, которая каждое Рождество «хоженой тропой» бредет в далекий город за лекарством, продлевающим жизнь ее больному внуку, можно помнить, а можно и не помнить о мифической птице, возрождающейся из пепла каждые три тысячи лет. История любви мисс Сноуди Маклейн к ее великолепно-беспутному супругу («Золотой дождь») скорее всего приведет на память миф о Зевсе и Данае, но и это не обязательно. Библейские аллюзии в «Пожарищах» обогащают эмоциональное звучание текста, но и в их присутствии нет нарочитости (откуда вступил в гостиную мисс Тео и мисс Майры белый конь — со двора, запруженного солдатами-северянами или из Откровения Иоанна Богослова?). Вы как будто гуляете по безмятежно ровному лугу, поросшему сочной зеленой травкой, только чувствуете время от времени, как пружинит под ногами почва, давая знать о древних, немеренных глубинах, спрятанных ПОД.
О чем же рассказывает мисс Уэлти Америке и миру на протяжении пяти десятилетий? О том, как живут ее земляки и соседи — об обольщениях юности и чудачествах старости, семейных ссорах, любви и одиночестве, благородстве и глупости, обо всем, что заполняет обыденную жизнь человека не только в городке Джексон, штат Миссисипи, где Юдора Уэлти родилась восемьдесят лет назад, но на любом континенте и на любой широте. О «всякой женской чепухе», как выразилась, довольно безжалостно, по поводу прозы Уэлти ее младшая сестра по писательскому ремеслу Джойс Кэрол Оутс. Добавив однако: «чепуха» непостижимым образом завораживает, порою — пугает.
