Картер сложил план. Внезапно он почувствовал крепкое пожатие руки Карнарвона.
— Копайте дальше, Картер. Я отпущу вам средства на следующую зиму!
Надо заровнять то место, которое раскопаете, если ничего не найдете. Он снова откровенно зевнул и потом насмешливо добавил: Определенно вы ничего не найдете. Долина достаточно хорошо исследована. Будьте здоровы!
Когда Говард Картер закрыл за собой дверь, чиновник посмотрел на часы и пробормотал:
— Этот сумасшедший неверный украл у меня целый час здорового сна. Пусть аллах заставит его язык говорить тысячу лет.
Уже час Картер убеждал ответственного чиновника Службы древнбстей в Каире. За это время чиновник выкурил пачку сигарет, выпил стакан кофе и лишь изредка бросал взгляды на акты, лежащие перед ним на столе. Его возражения во время продолжительной речи Картера были одни и те же: «Зимний сезон начался, иностранные туристы проявляют издавна особый интерес к гробнице Рамсеса VI — нельзя допускать, чтобы археологические работы затрудняли доступ иностранцам к месту его погребения». Теперь, наконец, он устал.
Чиновник зевнул, небрежным жестом спугнул муху с акта «Разрешение на раскопки Картер — Карнарвон» и поднялся. Его смуглое лицо выражало скуку!
— Я вижу, что иначе я не отделаюсь от вас, мистер Картер. Итак, я разрешу вам, пожалуй, работать около гробницы Рамсеса, но с одним условием: сегодня по европейскому летосчислению 27 октября 1922 года. Я даю вам разрешение на две недели, начиная с первого ноября. Потом вы должны будете заровнять то место, которое раскопаете, если ничего не найдете. — Он снова откровенно зевнул и насмешливо добавил: — Определенно, вы ничего не найдете. Долина достаточно хорошо исследована. Будьте здоровы!
Когда Говард Картер закрыл за собой дверь, чиновник посмотрел на часы и пробормотал:
— Этот сумасшедший неверный украл у меня целый час здорового сна. Пусть аллах заставит его язык говорить тысячу лет.
Местные рабочие кричали и, взволнованно жестикулируя, столпились вокруг своего бригадира. Раис Ахмед Гургар поднял руку, призывая их к порядку, но отдельные феллахи продолжали галдеть.
— Тихо! — сердито закричал Ахмед. — Наш начальник, чьи доброта и мудрость восхваляются во всех частях света, согласился выплачивать вам последние четырнадцать дней двойную плату. Кто теперь еще недоволен, скажите, чтобы я покарал его пинком ноги за такую неблагодарность.
Долговязый араб протиснулся вперед. Свое полосатое, красное с желтым одеяние он приподнял, словно фартук. Широко открыв кривой рот, он закричал:
— Как ты думаешь, сколько корзин со щебнем я могу утащить в своем подоле, если, кроме того, несу еще груз и на голове? Или наш добрый и мудрый начальник хочет, чтобы мы еще зажали по корзине под правой и левой рукой?
Сосед долговязого кричал:
— Я буду работать, пока не свалюсь от усталости, но за четырнадцать дней даже волшебник не сможет убрать столько щебня, сколько навалено перед гробницей Рамсеса Шестого.
Ахмед Гургар хотел уже крепко выругаться и набрал воздуха для резкого ответа, когда перед ним появился Картер.
— Друзья! — крикнул он голосом, заставившим прислушаться взволнованных феллахов. — Я знаю, что невозможно вынести за две недели гору щебня, которая так велика, как высочайшая пирамида в Гизе. Но разве вы не потомки тех людей, которые возвели эти необыкновенные сооружения? Неужели вы хотите выставить себя на посмешище всех народов, когда они спросят меня: «Это действительно знаменитые землекопы Долины царей, которые убрали в прошлом году целую гору щебня? Что же случилось с ними теперь, что они потеряли мужество перед этим крошечным холмиком?» Тогда мне придется закрыть свое лицо и сказать печально: да, это правнуки величайших строителей в мире, но они утратили свою силу, ибо предпочитают валяться в тени, изнывая от лени; — Тут Картер повернулся к бригадирам. — Раис Хуссейн! Гад Хассан! Абделад Ахмед! Хассан Авад и ты, Раис Ахмед Гургар! Вы лучшие и достойнейшие потомки владык долины Нила! Скажите мне, хотите ли вы показать миру, что можете совершить чудо? Отошлите этих уставших старых дядюшек и дедушек домой и велите им вернуться через четырнадцать дней. Тогда они увидят, что в состоянии сделать энергичные мужчины! Вставайте, друзья мои! Я сам возьмусь за лопату и буду вашим бригадиром!
Он собрался было уже приступить к работе, когда к нему подбежал феллах.
Умоляюще подняв руки, он крикнул:
— Прошу тебя, господин, не стыди нас, мы будем копать день и ночь…
Вслед за ним ринулись и другие рабочие, причем в первую очередь те, которые только что кричали громче всех. Они превзошли себя, восхваляя свою силу, свою необыкновенную выносливость и неукротимое желание помогать господину. Тот же длинный араб с перекошенным ртом обернул свое красно-желтое одеяние вокруг головы и вопил:
