Такого черного неба с крупными яркими звездами прорабу видеть не приходилось. Луна тоже была большая, ядреная, желтая, как золотое блюдо, — бередила душу. В ее свете все преображалось — и дом, и парк, и снег, и деревня вдалеке, — все становилось призрачным, ненастоящим. За стволами словно кто-то посмеивался, перешептывался, и по спине прохожего прокатывалась холодная дрожь.
Мороз пощипывал ноздри, и прораб спешил обратно, в тепло, в душный воздух флигеля, где жили строители. Там было накурено, светло, шумно — безопасно; пахло дровами и жареным луком.
— Что-то не так с этим местом, — однажды сказал прорабу мастер-печник. — Идешь, и будто тебе в спину глядит кто-то… Аж дыхание спирает.
Борецкий наряду с паровым отоплением приказал оставить печи, — поправить дымоходы, облицевать изразцами, — на всякий случай. Случаи не замедлили посыпаться: то ветер провода порвал, то обледенение, то еще какая-нибудь оказия.
— Автономный источник питания надо ставить, — советовал прораб. — Надежный, экономный. Все ведь на электрике — и насосы, и плита, и котлы.
— Да знаю я, знаю! — вздыхал хозяин. — Не все сразу.
Зато он настоял, чтобы вычистили и углубили оба колодца — одного мало будет. Особенно если гости приедут.
Колодцы печника тоже пугали. Он был человеком суеверным, и страх его усугублялся ожиданием чего-то недоброго. В один из вечеров, когда свистела метель, а обесточенный дом погрузился в кромешную тьму, печник отправился по воду. Прибежал он со двора с неприсущей ему прытью, зеленый от ужаса.
— Ведро-то пустое, — развеселились работяги. — Ты чё, дед, забыл, зачем тебя к колодцу послали? В чайник же налить нечего.
Печник с трясущимися губами дернул головой, бросил ведро и забился в свой угол. Пришлось по воду идти парню, который дежурил по кухне.
Это происшествие дошло до прораба, и он принялся расспрашивать деда, что да как. Тот и признайся — видел, мол, девушку у колодца: она стояла и волосы расчесывала. Сама золотистая и прозрачная, как лунный свет, а волосы — черные, смоляные.
— Какая луна? Какой свет? — рассвирепел прораб. — Темень стояла, хоть глаз выколи! Что ты за бредни придумываешь? Ты мне так всех рабочих переполошишь. Парень-то, что после тебя воды принес, никого у колодца не встретил. Может, ты выпил лишнего?
— Дак… я что? Я молчал… Вы сами ко мне пристали с расспросами… — обиделся печник. — А водку я не пью. Язва не позволяет.
Прораб потому так близко принял к сердцу эту историю, что ему самому черт знает какая чепуха мерещилась.
— Почему никто больше не жалуется? — злился он.
Печник только разводил руками. Скорее бы работу закончить и уехать домой. Он жил не в Сатине, а в соседней деревне, и печи ладить его всюду звали. Лучшего мастера было не сыскать.
Недоразумение быстро забылось, ремонт шел своим чередом. Но и время не стояло на месте. Приближалась середина декабря, а на холл не хватило плитки.
— Ты без ножа режешь, — отчитывал прораб бригадира плиточников. — Как ты считал? Как мерил? С понедельника начнут завозить мебель.
— Ну, ошиблись мы…
— Делай что хочешь. Сам поезжай за плиткой! Машину я тебе дам, но чтобы до понедельника все доделали!
Было сумрачно. Дул ветер. У крыльца за день намело сугробы. Только после обеда метель утихла. Прораб вышел распорядиться по поводу машины, и его взгляд невольно упал на колодец. Кто это там? Женский силуэт мелькнул и рассеялся во мгле… или просто обсыпался с веток накопившийся снег?
— Видите ли, со мной произошло весьма странное происшествие, — заговорил Вишняков. — Даже не знаю… с чего начать.
Астра бросила взгляд на оставшихся вдвоем за столиком Матвея и Катю. Сестра с наслаждением поглощала пирожные. «Жених» пил кофе. Он не оборачивался, но не было сомнений, что внимание его направлено на Астру, на ее беседу с респектабельным господином за бутылочкой хойригера.
Вишняков замолчал, и Астра не торопила его. Ему нужно время, чтобы преодолеть смущение, ведь обращаться за помощью к женщине — тем более, со щекотливой просьбой — для него в новинку.
— Этот ресторан — словно маленький уголок Вены посредине Москвы, — отвлеченно произнес он. — Вы бывали в Австрии?
— Один раз, с мамой, на кинофестивале. Она мечтала о карьере актрисы. Я тоже актриса по профессии, но, к сожалению, не по призванию. Так после учебы ни разу и не вышла на сцену.
Вишняков оценил ее откровенность.
— А мне приходилось бывать в Вене. Там царит культ
Он все не решался перейти к сути дела. Что-то его останавливало. Возможно, опасение быть не понятым.
— Доверьтесь мне, — сказала Астра. — Я умею выслушивать самые невероятные истории.
— Да, простите. Не буду отнимать у вас время понапрасну.
Вишнякову было невыносимо осознавать, что женщина проявляет сочувствие и пытается его успокоить.
— Признаться, я несколько растерян… Ну да ладно. Начну издалека… Вы что-нибудь слышали о поп-группе «Русалки»?
— Я не увлекаюсь подобной музыкой.
