— Под Костромой. Не дай бог, выкинете какой-нибудь фортель! — угрожающе произнес он. — Очередной фокус станет для вас последним. Расформирую к… — Он грязно выругался. — Или совсем разгоню на фиг! Езжайте в свои медвежьи углы частушки лесорубам петь, если ни на что другое не годитесь.
— Фьюу-у-ууу… — присвистнула Чара. — Так это Сатино — деревня, что ли?
— Вот именно, деревня. Чего рты раскрыли? Вам не привыкать!
— Какие же там условия?
— Отличные. Как в люксовском номере. Господин Борецкий приобрел бывший помещичий дом, отремонтировал, наверное, по евростандарту, так что все удобства будут вам обеспечены. Есть еще вопросы? Человек деньги платит, и немалые. Готовьтесь, как следует, чтобы никакой халтуры. Только высокопрофессиональное исполнение. Опозоритесь — пеняйте на себя!
Черный «Хаммер» неторопливо катил по шоссе, мимо высоченных елей в снегу. Кромка леса была размыта в молочной мгле неба. По обочинам курилась поземка.
— Я нарочно взял другую машину, — сказал Вишняков. — Не ту, на которой приезжал в «Спичку». Чтобы сбить Калганова с толку — он моего «Хаммера» не видел.
«Неужели это он следил за «Русалками»? — ломала голову Астра. — Почему скрыл от меня? Стыдится своего поведения? Жаль, тогда номера не удалось разглядеть. Сейчас бы сравнить и припереть его к стенке!»
Егор Николаевич оказался хорошим водителем и приятным собеседником. Он умел и непринужденно вести беседу, и помолчать, когда того требовали обстоятельства.
— Давайте все перейдем на «ты», — предложила Астра. — И без отчеств.
— Пожалуй, да, — согласился Егор Николаевич. — Я ведь заочно представил вас Борецкому как своих друзей.
До Костромы добрались за пять часов — ехали не торопясь, без неоправданного риска. Дул ветер, мело, видимость оставляла желать лучшего. Останавливались передохнуть и поесть. В кафе и в маленьком магазинчике на заправке стояли украшенные к Новому году елки, висели гирлянды лампочек, блестящая мишура.
— Я плохо знаю город, — предупредил Вишняков. — Бывал здесь всего раза два, гостил у Борецкого. У него был дом в Костроме, на берегу Волги. Потом он его продал, чтобы купить и обустроить сатинское «имение». Небольшой участок земли перестал его устраивать. Ему вотчину подавай, чуть ли не феодальное владение! Не понимаю я этого стремления покупать земли с бывшими усадьбами. Какая-то нездоровая ностальгия по утраченному. Но в одну реку дважды не войдешь. Того, что было до революции, уже не будет. Скоро начнут ратовать за возобновление крепостного права!
— Судя по его тяге к помещичьему быту, он явно имеет представление о том, что это такое, — заметила Астра.
Матвей незаметно взял ее руку в свою и легонько сжал. Не говори-де лишнего, человек может не разделять твоих теорий о «прошлых воплощениях». Астра, впрочем, не смутилась, продолжала разглагольствовать, как ни в чем не бывало. И Вишняков, к удивлению, охотно ей поддакивал.
— Мы рождаемся уже с определенными наклонностями и навыками. Генетика не дает вразумительного ответа, оттуда они берутся. Вот Борецкий, тот просто помешан на славянском прошлом, на всякой патриархальности, всяких
— Ты давно его знаешь? — поинтересовалась Астра.
— Он пытался освоить рынок ценных бумаг, на этой почве мы и сошлись, — объяснил Вишняков. — Нас познакомил правительственный чиновник, который связан с экспортом древесины. Трудно вести серьезные дела без поддержки государственных лиц, особенно в последние годы.
— Борецкий… Борецкий… — пробормотала она. — Нет, не припоминаю.
— Илья не так давно в Москве, он волжанин, родился и вырос в Костроме, там и стал предпринимателем.
— Пора обедать, господа! — вмешался в их разговор Матвей. — Вы не скоро закончите, а я голоден. Кстати, где мы остановимся? В Сатине, как я понял, нас ждут послезавтра.
— Можем и завтра явиться, Илья будет рад. Он очень гостеприимен, хлебосолен.
— Я хочу посмотреть город, — заявила Астра. — Когда еще доведется здесь побывать? Кострома входит в «Золотое кольцо»?
— Да.
— Мы остаемся, Матвей. Ты мне обещал.
— Конечно, раз приехали, грех не воспользоваться случаем, — улыбнулся Вишняков. — Я забронировал два номера в бизнес-отеле. Люблю маленькие уютные гостиницы.
Он припарковал свой «Хаммер» у белой от снега площади. Все вышли, вдыхая холодный воздух. Егор Николаевич указал на высокую узкую башню.
— Пожарная каланча, символ Костромы. А площадь называется Сусанинской. Говорят, именно в костромских лесах Иван Сусанин завлек поляков в чащу, где они или замерзли, или стали добычей волков.
— В самом деле? — хмыкнул Матвей. — Надеюсь, нам это не грозит?
— Что вы… ты? — поправился бизнесмен. — Я знаю дорогу в Сатино. Мы не заблудимся.
