Белоснежный туман, голубая романтика путешествия, прекрасные байдарочницы — все это осталось позади. Окружала суровая реальность, 'где выживет тот, кто первый достанет нож'. Эти слова Абдуллы из 'Белого солнца пустыни' почти автоматически пришли мне в голову, когда я в профиль увидел голову братка. Он держал над головой фонарик и пистолет. Его волосы были пострижены ёжиком, а вбитый нос говорил о боксерском прошлом. В этот момент я узнал его, — это был наш знакомец Тимоха. Но Тимоха был не один. Он с кем–то разговаривал.
- Ну, его к черту, Тимош, — пошли обратно. Разберем завал и вернемся, — подал кто–то голос сзади Тимохи. Впрочем, этот гундосый голос я также узнал сразу. Он принадлежал Серому.
- Не валяй дурака! — зло ответил атлет. — Если эти туристы выбрались отсюда то, где–то же есть выход?
- А ты уверен, что они не прикончат нас на той стороне?
- Дурак ты. Если выход есть, то они уж давно умчались за километр отсюда.
- А если его нет?
Ну, не могли же они добровольно войти в воду и утонуть?
- Ты как хочешь, а я пошел разбирать завал и возвращусь обратно.
- Смотри, Серый. Заклинишься здесь один навечно, я спасать тебя не пойду.
Немигающие, злые глаза Тимохи не скрывали, а скорее подчеркивали выражение холодной решимости.
- Только ты отдай мне свой наган. У меня больше не осталось патронов.
- А как же я? — разволновался Серый.
- Здесь тебе пистолет не потребуется.
- Пардон, Тимоша. Всякое может быть. С оружием как–то веселее.
Тимоха, разбрызгивая воду, прыгнул куда то по проходу, послышался шум и сопение короткой схватки.
- Больно, дурак, больно — возопил Серый.
- Я же тебе говорил — патроны тебе здесь не потребуются.
Затем, я услышал, щелчок и хруст крутящегося барабана. Наверное, Тимоха проверял наличие патронов в отобранном пистолете.
- Это тоже дай сюда. Трус — прошипел Тимоха и что–то еще отобрал у Серого
- А теперь забери это и топай отсюда, мудила!
Вероятно, он что–то передал, а затем толкнул Серого в спину, поскольку я услышал шум падения, неясное, злое бормотание, а затем удаляющиеся шаги. И уже из глубины галереи, находясь в безопасности, Серый прокричал Тимохе:
- Сука ты, Тимоша! Вот вернешься, мы с тобой поговорим!
- Валяй, валяй — уже беззлобно проворчал Тимоха, — со всеми поговорим.
И я снова увидел в проеме Тимохин профиль.
Он посветил в водяную галерею, пытаясь там что–нибудь разглядеть? Но Вовка и Михаил, скорее всего уже переправились. Тогда Тимоха направил луч в рваный проем в стене и увидел гробы.
- А–а–а! — закричал боксер и, разбрызгивая воду, рванул по галерее обратно.
- Испугался, однако! Хотя и любой в этой ситуации, наверное, бы не удержался от нервного крика?! — подумал я, вспоминая, какой меня продрал ужас, когда я в темном царстве золотой усыпальницы впервые увидал эти гробы.
Тимоха метался по галере. Но выход был один, — не там где страшным обвалом придавило его незадачливых друзей, а там, где в загадочной галерее сказочно ушли под воду его противники. Я, примерно, представлял, какие мысли крутятся в его голове, и завидовать бандиту было не в чем. Он не знал, есть ли выход? А если и есть, то сколько ему придется проплыть, оставляя на поверхности нос? И он не знал, что ждет его на другой стороне тоннеля? Больше никого в галерее не было слышно. Вероятно, Серый, услышав крик товарища по несчастью, убежал к месту обвала.
В конце концов, Тимоха решил идти вслед за парнями, в которых он стрелял. Из–за стены я снова увидел лик растерянного атлета. Тимоха в очередной раз остановился около склепа, так как дальше уже надо было плыть. Вода доходила ему до подбородка. Он опять наклонял голову и светил под потолок. Я еще раз дернул за спиной пистолет, но он держался, как привязанный. Тогда я достал свой афганский нож, и в это время сверху в проеме вновь, неожиданно оторвался кирпич. Он с плеском упал в воду, и в эту же секунду склеп наполнили яркие вспышки выстрелов. Из–за замкнутого пространства выстрелы тяжело били по перепонкам. Я был за стеной, и пули мне были не страшны. Наконец, Тимохин пистолет щелкнул в последний раз — закончились патроны. Я все–таки не знал, есть ли у Тимохи еще патроны? Может быть, щелчок просто обозначал осечку? Я не стал испытывать судьбу. Освежая в памяти приемы рукопашного боя, погрузил голову в воду и под водой выплыл в галерею.
Длинный афганский нож легко вошел в грудь бандита. Тимоха протяжно замычал, задергался. Его пистолет и фонарь, которые он держал над головой, упали в воду. Второй удар навсегда прервал его мучения. Я оттолкнул труп в сторону, в темноте заправил нож в чехол и поплыл в сторону лестницы. Мой фонарь, побывавший в воде, уже не включался и я его выбросил. Окружала беспросветная тьма. Плыл медленно, не менее минуты, обдирая лоб и голову о неровности потолка. Вода продолжала прибывать, и между водой и потолком оставалось 10–15 сантиметров воздушной подушки. Наконец, под ногами я почувствовал спасительные ступени лестницы. Она наполовину была завалена землей, накиданной мною ранее, поэтому подниматься пришлось на четвереньках.
