Машину обнаружили патрульные в переулке, неподалеку от промтоварного магазина. И не придали этому факту особого значения. Да и кто мог предполагать?
Обнаружили «скорую» в три часа ночи. Но сообщили об этом только в начале шестого утра, после того, как несколько раз проехали мимо машины. Старший патруля заподозрил неладное, подстегнутый неоднократными напоминаниями о повышенной бдительности. Чересчур уж долго «скорая» задержалась на вызове, а свет не горел ни в одном из близлежащих домов.
Водителя на месте не оказалось, в машине были обнаружены только два белых халата, впопыхах брошенные на пол. Связались с гаражом, где в конце концов удалось разыскать сторожа. Преступники затолкали его под скамейку в аккумуляторной.
Осмотр «Скорой помощи» ничего не добавил к тому, что было уже известно. Руль, рычаг переключения скоростей, дверные ручки были тщательно протерты. Пес Буран след не взял: пол машины и площадка, где они стояли, были усыпаны махоркой. Если преступники улетели, то куда, каким рейсом? Савин вместе с коллегами из управления терпеливо опрашивал кассиров, контролеров, дежурных…
Не могли они улететь в район Чукотки. Это явно. В ту сторону за это время ушли три борта, и все билеты были куплены заранее. Значит, северные окраины явно отпадают.
Два самолета улетели на Москву. Вариант вроде самый обнадеживающий – перед отлетом продано четырнадцать билетов, из них восемь – мужчинам. Конечно же, Виктора Петровича и тем более Яна Христофорова в списках пассажиров не значилось – судя по всему, у Раджи на такой случай была не одна «ксива». Значит, Москва? Связались, предупредили, дали ориентировку, поскольку лайнеры были еще в воздухе.
Но Савин и на этот вариант особых надежд не возлагал. Слишком примитивно – лететь прямым рейсом на Москву. Фактор времени (и Христофоров это уже доказал оперативникам) – немаловажный фактор. Опередить, упредить действия противников – вот кредо Раджи.
Савин мысленно пытался влезть в шкуру старого пройдохи. Лучший и самый надежный вариант – это перекладные. Два-три часа лету (а это как раз то время, на которое преступники могли рассчитывать, время, в течение которого должен быть обнаружен факт угона «Скорой помощи»), а затем пересадка, возможно, с новыми документами, и опять небольшой временной скачок… «Только так и не иначе!» – решил Савин.
И такой вариант был – за это время улетел самолет на Хабаровск. Перед вылетом продано одиннадцать билетов, из них девять – мужчинам. Но пока будут проверены паспортные данные, ох, как много времени пройдет! Самолет уже совершил посадку в Хабаровске полчаса назад. Срочно предупредили отдел милиции в аэропорте и дежурного городского управления внутренних дел, обещавшего немедленно выслать в аэропорт оперативную группу. И на железнодорожный вокзал – этот вариант никак нельзя было не принять во внимание, тем более, что поезд на Москву должен отправиться в семь утра. Тем временем Савин сосредоточил свои усилия именно на хабаровском рейсе, предоставив коллегам заниматься Москвой. Что преступники могли затаиться в поселке Сокол, было маловероятно – чересчур много наследили…
Дежурный сотрудник милиции на контрольно-пропускном пункте, высокий худой старший лейтенант сокрушенно качал головой, избегая смотреть в глаза Савину. Рядом стоял его начальник, майор, багровый от злости. Только присутствие капитана удерживало его от крупного разговора со своим подчиненным.
– Но он был без очков и бороды, – робко оправдывался старший лейтенант.
– Опишите мне еще раз его внешность – как можно подробней, – попросил Савин обескураженного дежурного по КПП.
Впрочем, попросил больше для проформы – все было и так ясно. Ах, эти борода и очки! Старый и избитый прием маскировки, но поди ты – сработал безотказно. Лейтенант знал словесный портрет Христофорова почти наизусть и, тем не менее, несмотря на свой немалый опыт, дал маху. Что поделаешь, разбирается Янчик в человеческой психологии очень даже неплохо… А если учесть, что значительно «помолодевший» Христофоров весело подшучивал над какой-то женщиной, помогая ей тащить сумки, то и вовсе можно понять лейтенанта. По идее, преступник должен держать себя, как можно тише, волноваться (пусть незаметно, но для профессионального глаза вполне достаточно даже мелких, незначительных признаков) и ни в коем случае не вести себя так вызывающе свободно, как этот субъект в лохматой барсучьей шапке и добротной дубленке.
Значит, все-таки Хабаровск! Второго, коренастого, внешность которого Савин пытался обрисовать опрашиваемым, никто не признал, что, в общем-то, было немудрено – покажись он в верхней одежде, сам капитан его не узнал бы.
Первым же утренним рейсом капитан Савин вылетел в Хабаровск.
Фронт был близок. Шли преимущественно по ночам, с надеждой и тревогой вслушиваясь в близкую канонаду. Теперь их было четверо. Измотанного болезнью и не утихающей болью в открывшейся ране на ноге Сергея пришлось по его просьбе оставить на попечение сердобольной старушки в одной из деревень.