Возле конторы стояла вишневая "Нива", покрытая таким слоем пыли, что казалась серой. Сизов обошел ее кругом, заглянул под передок: правильно, с передними ведущими, только на такой и можно проехать по таежным дорогам. Эту машину он явно где-то видел, а где именно - не мог вспомнить.
- Что, знакомая колымага?
Резко обернувшись, Сизов увидел на крыльце цивильного пижона, в отутюженных брюках и при галстуке, - картинка из другой, недавней жизни.
- Не узнаешь? Здравствуй.
Теперь он узнал и удивился, что не узнал сразу, -заместитель районного прокурора Александр Евгеньевич Плонский собственной персоной, тот самый, благодаря не очень строгой речи которого на суде Сизов получил минимальный срок - год легкой отсидки. Они были знакомы и до суда, как-то даже чокались в одной компании: к геологам в прокуратуре всегда относились снисходительно.
- Заходи. Я тебя жду.
- Наша медвежья история уже до района докатилась? - спросил Сизов, невозмутимо поднимаясь на крыльцо и пожимая мягкую руку Плонского.
Невозмутимость давалась нелегко. Он понимал, что зампрокурора за просто так сотню верст трястись не будет. Значит, что-то важное привело его сюда. Или на медвежью историю заведено уголовное дело, или, что дай бог, его, Сизова, кассационная жалоба, написанная по настоянию того же Плонского, дошла-таки до нужных инстанций. Впрочем, последнее вряд ли: не приехал бы Плонский, не прокурорское это дело - утешать арестантов.
Они прошли в кабинет Дубова, уставленный стандартной канцелярской мебелью, и тут Сизов еще больше удивился: на столе, на постеленной газете, стояла бутылка водки и рядом навалом лежала экзотическая закуска, о какой Сизов успел позабыть.
- Никак праздник? - спросил он.
- Разговор у меня к тебе, Валентин.
Сизов блеснул глазами в его сторону: фамильярности в их отношениях прежде вроде бы не наблюдалось. Разве только когда чокались за столом. Но то в компании.
- Я думал с медведем все ясно. Конвоира мы притащили, можно сказать, спасли, карабин его сдали в сохранности...
- Дался тебе этот медведь. Есть дело посерьезнее. Впрочем, садись-ка да прими маленько. На меня не смотри, я за рулем.
Сизов сел, но к налитому стакану не притронулся.
- Я так посижу.
- Обижаешь, Валентин. Разговор у нас серьезный, доверительный.
- Так ведь я, Александр Евгеньевич, не дома. Вернусь в барак, мужики спросят: в честь чего меня поили? Одно скажут: ссучился. Жизни не будет.
- Не придется тебе долго-то.
- Дело пересмотрено? - равнодушно спросил Сизов.
- Пересматривается. Сто шестая статья, неумышленное убийство, сам знаешь - до трех лет. Или до двух исправработ. А ты вместо твоего года отсидки можешь получить год условного.
- Когда?
- Не торопись... Да выпей ты! - раздраженно выкрикнул Плонский. Плюнь на эту уголовную шваль. Дело твое почти решенное.
- Спасибо.
Сизов залпом опрокинул стакан и принялся закусывать всем подряд, что было на столе. Спохватился, отложил вилку с наколотым на нее кружком колбасы и уставился на Плонского, вальяжно развалившегося в кресле Дубова по другую сторону стола.
- Только мне непонятно: чего сам прокурор приехал с этой вестью?
- Я еще не прокурор.
- Все равно.
- Говорю же - разговор есть. Ты своего напарника, Красюка, хорошо знаешь?
Сизов отодвинул от себя стакан и тоже откинулся на стуле.
- Давай договоримся: о себе я все расскажу, о других - уволь.
- Да-а, быстро воровская мораль внедряется в человека, - сказал Плонский.
- В определенных условиях...
- Ты же был сама честь и достоинство. Икона.
- То уже не икона, если ее повернуть ликом к стене.
- Сам ведь напросился. Разве не понимал, что дело твое шито гнилыми нитками?
- О чем теперь говорить!
- Есть о чем. За тем и приехал.
- По старому знакомству?
- Именно. Такое дело не всякому поручишь. Да и ты не всякого послушаешься.
- Давай ближе к делу, Александр.
Думал зампрокурора на фамильяность обидится. Но тот и ухом не повел.
- Ты знаешь, за что Красюк сидит?
- Украл чего-то. Хотя вором себя не считает.
- Нынче многие укравшие не считают себя ворами. Время такое.
- Что он украл?
- Золото.
- Много?
- Точно не знаю. Но думаю, больше пуда.
- Ничего себе! А говорил - не вор.
- Правда, это не доказано.
- Не доказано? За что же его посадили?
- Вертолет, перевозивший золото, разбился и в живых остался только Красюк. Он был охранником. Комиссия золота недосчиталась.
- Может, он не виноват?
- Маловероятно.
- А вы что, сажаете за вероятности?
- У него нашли самородок из тех, что были в ящиках. Срок дали только за это. Но много золота так и пропало. Скорей всего, он спрятал его в тайге.
- А я тут при чем?
- Нам стало известно: Красюк собрался бежать. Думаю, к этому самому золоту.
- Он что, сумасшедший? Срок же добавят.
- Не скажи. Имея столько денег, можно и откупиться.
- Пропадет в тайге.
- А если с тобой?
- Что?!
- Завтра Дубов отправит вас на новый участок без конвоира. Все объяснимо: вернулись же, можно полностью доверять. Я думаю, Красюк этим воспользуется. И не сомневаюсь, что он предложит тебе бежать вместе с ним. Ты не отказывайся. Проведи его через тайгу. А потом мы его возьмем.
Сизов резко отодвинулся от стола.
