Грысин отвечал односложно, ехидно ухмыляясь, и Сизову подумалось: уполномоченный в курсе и теперь ждет, какую лапшу вывесит перед ним беглый зэк.
- Можете с ним связаться?
- С прокурором? Может, лучше с адвокатом?
Грысин хохотнул, снял кепку, ладонью вытер пот со лба.
- Сообщите ему, что мы в Никше и что все в порядке.
- Кто это - "мы"?
- Он знает.
- Мне тоже не мешало бы знать.
- Приедет Плонский, все скажет.
- Приедет? Сам Плонский? Что-то ты темнишь, мужик.
В сени выглянул Саша Ивакин, позвал:
- Степаныч! Хватит секретничать. Рюмки налиты...
- В другой раз. Дела у меня.
Грысин кинул кепку на голову, поправил ее обеими руками, будто форменную фуражку, и, не прощаясь, вышел.
- Сказал ему про золото? - настороженно спросил Ивакин.
- Ты что! Хоть он и власть, а я эту ночь хочу спать спокойно.
- Ну, правильно. Пошли к столу.
Красюк встретил их выжидательным и тревожным взглядом.
- Спокойно, Юра. Все в порядке, - сказал ему Сизов. И повернулся к Ивакину: - А чего это Степаныч говорил об осужденном и оправданном?
- Так это тебя оправдали. Дело пересмотрено. Я как пришел из тайги, как узнал, что ты сам на себя наговорил, сразу в прокуратуру. Дело-то ясное, быстро разобрались.
- А мне ничего не сообщили.
- Плонский сам хотел. Поехал к тебе, но ты почему-то сбежал. Зачем? Почему?..
- Сбежал? Кто это тебе сказал?
- Сам Плонский.
- Именно так и сказал?
- Именно так. Я, говорит, его посадил, я его и освободить хотел. Самолично. А он, это ты, мол, в тайгу ушел.
- Интересно...
Сизов задумался. Выходило, что он уже тогда не был зэком? Значит, Плонский обманул? Зачем? Побоялся, что вольным Сизов в тайгу не пойдет? А ему нужен был при Красюке свой человек, и не только как проводник. Или боялся, что Красюк найдет золото и смоется с ним?.. Ай да Плонский! Только ли государственным интересом руководствовался господин зампрокурора?
Теперь многое становилось понятным. И маячок, спрятанный в радиоприемнике, и просьба сообщить о найденном золоте лично ему...
Подумал: "Ну и черт с ним!" И тут же зло одернул себя: "Нет, не черт с ним! Если золото не сдать государству, то не будет повода пересматривать дело Красюка. В таком случае Красюк получит срок за побег. И, всего скорей, от него постараются избавиться как от опасного свидетеля..."
"Ну, а сам ты? - подумал о себе Сизов. - Тоже ведь свидетель..."
- Саша, - сказал он, - не желаешь прогуляться по поселку?
Ивакин понял его как надо.
- Давай.
Красюк вскинул голову, вопросительно уставился на Сизова. Он вообще весь этот вечер был молчалив и насторожен, будто ждал чего-то.
- Тебе, Юра, пока не стоит на улице светиться. Сиди тут, сторожи золото.
Сказал он это шутливо, но Красюк принял его слова всерьез, успокоился, потянулся вилкой к мясу на сковороде.
- Не напивайтесь тут.
- Чем напиваться-то? Осталось на донышке.
- После таежной диеты и на донышке хватит.
- Моя норма знай, - сказал Чумбока. Он был основательно навеселе, но, похоже, не от количества выпитого, а от того, что ему вообще достаточно было наперстка.
В распадок, по которому растянулся поселок, вползали сумерки. Заходящее солнце высвечивало вершину сопки, и казалось, что улица, упиравшаяся в глубокую тень у ее подножия, уходила в никуда. Расположенные на освещенном склоне корпуса комбината выглядели гигантскими, нависшими над поселком скальными уступами. Оттуда доносились скрежет и хруст, будто какой великан-щелкунчик со смаком грыз там куски рафинада.
- Как он? - спросил Сизов, показав рукой в сторону комбината. Вписался в рынок?
- Наполовину.
- На какую?
- На половину бывшей производительности. Так что, друг Валентин, поиски новых месторожений касситерита пока не требуются.
- А золота?
- Ну, золото всегда в цене.
- Что если нам, поисковикам, хоть на время заделаться добытчиками?
- На том ручье?
- Выкупим лицензию...
- Ты именно об этом хотел поговорить?
- Нет.
Сизов замолчал, вглядываясь в даль. Улица, по которой они шли, была почти городской. Белые домики за зеленью двориков, ряды фонарей над асфальтовым полотном дороги. Фонари, правда, не горели, но было еще достаточно светло. И людно было на этой местной авеню: бабушки катали коляски, короткоюбочные девчонки небольшими хихикающими группками проходили мимо, оглядываясь на прохожих.
- По-моему, меня втянули в опасную авантюру.
- Плонский? - спросил Ивакин.
- Он действительно приезжал ко мне, но ничего не сказал о том, что я оправдан и свободен. Пообещал только пересмотреть дело, если... Впрочем, я расскажу, как Плонский охмурял меня, а ты уж думай...
И он начал рассказывать...
* * *
Всякое застолье начинается с нетерпеливого ожидания удовольствия, а кончается так, что и жить неохота. Ему ли, столько раз проходившему через этот самообман дружеских попоек, не знать этого? И вот опять... Спиртное было самое дорогое, закусь - сплошной деликатес, а во рту словно кошки нагадили.
Александр Евгеньевич Плонский проснулся ночью от жжения в груди, в горле, в животе. С трудом заставил себя встать, хватаясь за стенку, за стулья, прошел на кухню, открыл кран и присосался к нему с жадностью бродяги, иссушенного пустыней.
