- Я не знаю, - растерялась официантка.
- Правильно. Это я знаю. Мне полагается знать.
- Вам еще принести?
- В другой раз, - сказал Плонский тоном столичного гостя. И засмеялся довольный.
Официантка ушла, а он все сидел, думал. Нет, не когда-нибудь, а теперь же надо что-то придумать, чтобы золото не уплыло. Та-ак, осужденного Красюка надо пристроить куда-нибудь в места не столь отдаленные. Пусть близость спрятанного золота не дает ему покоя. Потом сделать так, чтобы он бежал из лагеря, напугать или еще что-нибудь придумать. А он, если уж побежат, то, ясное дело, к своей заначке. Останется лишь отследить его и все, что он там заберет, конфисковать.
"Только ведь этот дурень заблудится в тайге-то и ничего не найдет", подумал Плонский. И решил: значит, надо навязать ему сопровождающего. Кого?
Перебрав в уме несколько кандидатур, он остановился на знакомом геологе. Чокнутый, сам просит, чтобы его наказали. Вот уж чудак так чудак, если не сказать хуже. Ему бы помалкивать, а он как пришел прошлой осенью из тайги, сразу заявил, что своего напарника по экспедиции столкнул со скалы. Не нарочно. Дело - явный висяк: поди докажи, что это неумышленное убийство или наговор на себя? Черт бы побрал этих русских интеллигентов. Все-то им пострадать хочется. И этот одно твердит: совесть, говорит, заедает, хоть руки на себя накладывай.
Совесть. Где она только прячется в человеческом организме? Может, ее и нет вовсе. Как Бога. Верующие из-за Бога - хоть в петлю, а неверующие в ус не дуют. Внушить себе можно все. Поверь, что этот микроб - совесть - сидит в твоих печенках, и мучайся всю жизнь. А если не морочить себе голову, то и живи, радуйся...
Плонский потянулся на стуле, подумал о себе в третьем лице: "Ай да ты! На сколько ходов вперед рассчитал!" И ведь получится, ей богу получится. Добавить, что ли, по такому случаю?..
Он глянул на дверь, намереваясь позвать официантку. Но тут в ресторан ввалились четверо каких-то бездельников, шумно уселись за столик там же, у двери, и притихли. Плонский решил, что притихли они, увидев его, зампрокурора.
Чтобы не смущать людей, он пересел на стул, на котором только что сидел Иван Иванович, - спиной к двери, уставился на дома поселка, не видя их.
...Так вот, если сделать так, чтобы этому геологу дали какой-никакой срок, да поместить его на тот же "курорт", где будет Красюк. Пускай пообщаются. Как их потом спровадить вдвоем на поиски заначки? Ну, наверное, что-нибудь придумается...
Неслышно подошла официантка, поставила перед ним бутылку шампанского.
Первой мыслью было: как она угадала его намерение добавить?
- Это вам, - сказала официантка.
- Я не заказывал, - удивился Плонский.
- Велели передать.
- Кто?
Она качнула пышной прической, указывая на компанию, занявшую столик у двери.
Плонский взял бутылку, подержал, раздумывая, что делать. И подал ее официантке.
- Отдайте обратно. Принесите мне лучше рюмочку таежной.
Он еще не успел собраться с мыслями, как ему подали графинчик, полный розовой настойки. Подняв глаза, Плонский увидел перед собой не официантку, а давнего своего знакомого - самого удачливого в районе предпринимателя по фамилии Толмач. Он был, как всегда, в своем джинсовом костюме и, как всегда, навеселе.
- Обижаете, Александр Евгеньевич!
Вот кого ему не хотелось бы обижать. Толмач прежде заведовал районной заготпушниной. Потом он прибрал это дело к рукам, да так, что не только охотники-промысловики, а все браконьеры перестали своевольничать. Добренькое советское государство больше стыдило браконьеров, чем боролось с ними. Толмач поставил дело по-современному. Все, у кого имелись ружья, знали: продал мех на сторону, минуя частную заготконтору Толмача, в другой раз в тайгу не ходи - можешь не вернуться.
У Плонского с этим "таежным рэкетиром", как его многие называли, было что-то вроде взаимной симпатии. В свое время зампрокурора замотал дело о слишком вольном обращении его с социалистической собственностью, по которому Толмачу светил приличный срок. И с той поры они без слов понимали друг друга.
- Ну что ты, я просто предпочитаю нашу, таежную.
- Да, вы именно ее сегодня употребляли.
- Все-то ты знаешь.
- Всякий бизнес - это прежде всего информация.
- Тогда садись, составь мне компанию.
То ли он перед этим выпил многовато и был, так сказать, в заторможенном состоянии, то ли Толмач обладал какими-то особыми способностями, только не успел Плонский сообразить, что бы такое заказать на закуску, как стол был уставлен тарелками с какими-то салатами, тарелочками с сочными ломтиками мяса и рыбы, вазочками с ягодами, орешками, медом и еще с чем-то. Три невесть откуда взявшихся официанта минуту побегали вокруг стола и исчезли, оставив Плонского в восхищении и изумлении от такого сервиса, невиданного даже им, большим в районе начальником.
- Зачем? - только и смог он выговорить.
- Я ваш должник, Александр Евгеньевич. Как говорится, до гроба.
- Да ладно...
- Нет, нет, пожалуйста.
- Нам же этого за неделю не съесть.
- Ребята съедят. Аппетит у них, знаете...
