— Ты не заслужил, Гарри, но не думай, что я не оценил твоего желания. Ну и ещё, чтобы ты не обижался, я открою тебе маленький секрет — не так уж я на тебя и зол уже. Но нужен же мне повод, чтобы самому трогать тебя? Отвратительно это признавать, но ты прав — у нас осталось всего ничего времени, и если за эти пару дней не случится чуда, то я так тебя и не завоюю. А если я тебя так и не завоюю, то в моей долгой жизни будет полно людей, которые будут трогать меня, пусть и не так хорошо, как это делаешь ты. А вот сам я вряд ли когда-нибудь ещё к тебе притронусь.
— Трогать тебя? — поспешно обернулся Гарри, разом забыв про свою обиду.
Джон хохотнул, но как-то невесело.
— А вы что считали, господин аврор? Что когда моя неделя закончится, и вы предпочтете забыть меня, как страшный сон, я приму целибат, а то и вовсе постриг, подавшись в монахи к магглам? Что ж, прости, Гарри, если ты думал обо мне лучше, чем я есть. Я реалист, да и тебе заблуждаться ни на мой счет, ни на чьей-либо ещё не советую.
Гарри не знал, что ответить на это. Он вовсе не находил, что сказать, да и что именно чувствует по этому поводу, рассказывать вряд ли решился бы.
Конечно же, Джон был прав, и конечно же, Гарри не ждал, что тот будет вечно хранить верность человеку, которому он не нужен. Это было глупо. А ещё очень жестоко и очень печально. Гарри ни за что никого не хотел бы обрекать на это и уж точно не желал, чтобы толпы его фанатов были верны ему одному.
Но вот Джон… почему-то было очень обидно думать о том, что он будет с кем-то ещё. Что перед кем-то другим он будет так же открыт, кого-то другого будет так же ласкать. Для другого человека он будет устраивать свидания, о другом будет заботиться. Кормить и слушать его, утешать и подкалывать. И этот стыдный, но совершенно волшебный массаж тоже будет делать какому-нибудь неизвестному парню, который не будет заслуживать такого…
Гарри оборвал себя. О чём он думает? И как собирался бы закончить последнюю фразу? Что он один, весь такой шикарный и неповторимый, заслуживает своего шантажиста, который ему не нужен? Хочет расстаться с ним в понедельник, забыть о нём и этой неделе «как о страшном сне», но при этом всех партнёров Джона заранее считать недостойными? Да уж, знать о чужих чувствах, принимать все ласки, получать от этого удовольствие, но ни на секунду не сомневаться, что даже шанса другому парню не дашь — вот уж это точно поступок достойного человека, такого, как Гарри Поттер!
Мысли, казалось, пошли в каком-то совершенно неправильном направлении. Гарри тряхнул головой, попробовал зайти с другой стороны, сказать, что Джон и сам не подарок, шантажист, манипулятор и слизеринец, но поверить в эти доводы не удавалось. Вместо этого его всё сильнее захлестывала обида и что-то ещё, жгучее и настойчивое, подозрительно похожее на ревность, и избавиться от этого не получалось.
— Что-то не так? — голос Доу с какими-то странными интонациями вырвал Гарри из размышлений.
Он рассеянно пожал плечами, не в первый раз радуясь, что его глаза скрыты повязкой, и можно не прятать взгляд.
— Да нет, ничего. Всё нормально. Просто…
Со стороны Джона послышалось не то хмыканье, не то смешок, и Гарри внезапно осенило, а вместе с этим захлестнуло волной возмущения пополам с облегчением.
— Ты что, пытаешься, заставить меня ревновать?!
— А получается? — теперь откровенно хохотнул Доу, но не успел Гарри ответить каким-нибудь оскорблением, как тот продолжил уже совершенно другим голосом: — На самом деле я, в некотором смысле, совмещаю. Откровенен с тобой, ничего не скрываю, ну и попутно проверяю, есть ли тебе до меня и моей жизни дело. Так что, Гарри? Не порадуешь меня?
— Нечем, — хмуро бросил Гарри, радуясь, что обида притупила глупую вспышку ревности. Она ведь была совершенно неуместна — через два дня всё закончится, и каждый пойдет своим путем.
Доу снова издал какой-то неопределенный звук, а потом, судя по всему, поднялся с дивана. В следующий момент чужие руки уже сжимали плечи Гарри, заставляя его подняться и утягивая куда-то вслед за собой.
Гарри хотел было что-то спросить или возмутиться, но вновь оборвал себя. У них только два дня и, пожалуй, стоит повторять это себе не только для того, чтобы успокоиться, что скоро всё закончится, но и напоминая, как мало времени осталось у них с… у Джона. Да, именно так. Просто проявить внимание и сострадание к Джону — терпеть то, что он вздумает делать и не упираться.
Тот тем временем увлек Гарри куда-то вглубь комнаты, пока сначала не заставил остановиться, а потом одним мягким жестом толкнул назад, вынуждая сначала сесть, а затем, надавив на грудь — ещё и лечь.
— Эй, — как-то не слишком убедительно возмутился Гарри, неуверенный в том, что вообще стоит что-то говорить. Вообще-то он не сомневался в том, что Доу не нарушит своего слова и, кажется, Гарри был бы уверен в этом даже без Обета. Да и после всего, что они делали, уже глупо было чего-то бояться, если это, конечно, не секс. Но и молча подчиниться он просто не мог.
