– Помню. – Нобору сжал мелко трясущиеся ляжки.
– Это время настало.
Остальные пятеро тихо переглянулись. Все понимали, что Главарь собирается сказать нечто очень важное.
Они смотрели в потемневший в вечерних сумерках пустой бассейн. Облупившееся голубое дно пересекали несколько белых линий. Скопившиеся в углах высохшие палые листья наслаивались друг на друга.
Сейчас его глубина пугала. Он казался еще глубже в жидком голубом полумраке. Реальное ощущение того, что брошенное туда тело будет нечему поддержать, создавало в пустом бассейне непрерывное напряжение. Не было летней воды, принимающей в себя и поддерживающей из глубины тела пловцов, и сейчас это высохшее сооружение, памятник воде и лету, таило чрезвычайную опасность. Спускающаяся от края бассейна и обрывающаяся высоко над дном голубая лесенка…
Тело ведь и правда совсем нечему будет поддержать!
– Уроки завтра кончатся в два, а потом давайте заманим его сюда и все вместе отведем в Сугита, в наш сухой док. Третий, твое дело – ловко его заманить. Сейчас я скажу, кому что следует принести, а вы запоминайте. Я несу снотворное и скальпель. Такого здоровяка придется усыпить, иначе ничего не выйдет. У нас дома есть немецкое снотворное, доза – от одной до трех пилюль, так что, если дать ему семь штук, думаю, его свалит одним ударом. Я растолку их в порошок, чтобы проще было растворить в чае. Первый несет толстую альпинистскую пятимиллиметровую пеньку. Нарежь ее кусками… раз, два, три, четыре… ага, с запасом штук пять по два метра. Второй наливает в термос горячий чай и прячет в портфеле. Третий заманивает, так что больше от него ничего не требуется. Четвертый приносит сахар, ложку, бумажные стаканчики для нас и пластиковый стакан темного цвета для него. Пятый готовит хлопчатобумажное полотенце, чтобы завязать ему глаза и сделать кляп. Еще каждый может принести режущий инструмент, какой понравится. Нож, сверло – все, что угодно. Основное мы отработали на кошке, так что все то же самое. Беспокоиться ни о чем не нужно. Он просто чуть крупнее кошки. Ну и наверное, более вонючий.
В упорном молчании все опустили взгляды в пустой бассейн.
– Боишься, Первый? – Первый едва заметно качнул головой.
– Второй, ты? – Второй сунул руки в карманы пальто, словно внезапно замерз.
– Третий, что с тобой?
Нобору не мог ответить, он тяжело дышал, во рту пересохло, словно туда натолкали сухой травы.
– Тьфу! Так я и думал. Всегда важничаете, а в самый главный момент – в кусты. Я вас успокою. Специально кое-что принес. – Главарь вытащил из портфеля «Полный свод законов» в розоватой обложке и ловко открыл на нужной странице. – Готовы? Я зачитаю, а вы внимательно слушайте. Статья сорок один Уголовного кодекса. «Поступки лиц, не достигших четырнадцати лет, уголовно не наказуемы». Читаю еще раз, громко: «Поступки лиц, не достигших четырнадцати лет, уголовно не наказуемы».
Заставив по кругу прочесть всех пятерых эту страницу свода законов, Главарь продолжил:
– Этот закон предназначен специально для нас тем пустым обществом, в которое верят наши отцы. Думаю, за это мы можем быть им благодарны. В нем нашли отражение надежды, возлагаемые на нас взрослыми, и их несбывшиеся мечты. Связав себя по рукам и ногам, взрослые, уверовав в то, что мы ни на что не способны, подарили нам единственный шанс мельком взглянуть на лоскуток голубого неба и глотнуть абсолютной свободы. Иначе говоря, взрослые написали детскую сказку, да только сказка вышла довольно опасная. Ну да ладно. Пока что мы просто славные, слабые и невинные дети. Троим из нас – мне, Первому и Третьему – четырнадцать исполнится в следующем месяце. Остальным – в марте. Подумайте. Это последний шанс для всех нас.
Вглядевшись в глаза каждого, Главарь увидел, что напряженное выражение на лицах смягчилось, ужас отступил. Каждый из них впервые ощутил на себе теплую заботу общества взрослых людей, почувствовал себя защищенным.
Нобору поднял глаза к небу. Небесная синь отступала, уступив место сумеркам. Он подумал, что жаль было бы надевать Рюдзи на глаза повязку, если на исходе геройских смертных мук он может увидеть это священное небо.
