Золотой храм полностью

Г-жа де Монтрёй. Ну-ну, Рене, бывает и по-другому. Иногда со старостью на душу нисходят мир и счастье. Когда неделю назад пришло последнее письмо от Альфонса, я почувствовала, как смягчилось мое сердце. Он знает, что скоро будет свободен, и все же не держит ни на кого зла. Даже меня он прощает. Пишет, что в тюрьме познакомился кое с кем из революционных вожаков, и обещает замолвить перед ними словечко, если у меня будут неприятности. Вон до чего дошло! Я всегда знала, что где-то в потаенной глубине его души живет чистый родник доброты.

Анна. Вы, матушка, тоже говорили много добрых слов, когда готовили западню для Альфонса.

Г-жа де Монтрёй. В свою доброту я и не верю. Но верю, что другие люди добры. Так как-то жить спокойней.

Анна. Ну так поверьте и в мою доброту. Я не требую, чтобы вы отправились в путь немедленно. Мы с мужем уезжаем послезавтра – у вас еще целых два дня. А если не решитесь теперь, то приезжайте в Венецию после.

Г-жа де Монтрёй. Спасибо, я не забуду твоей доброты. Старики думают медленно, так что не торопи меня, ладно?

Анна. Смотрите только не опоздайте.

Г-жа де Монтрёй. Да-да, обещаю, я не стану дожидаться, пока дела примут скверный оборот. Ну а сейчас – прощай.

Анна. Прощайте… Матушка… Рене…

Рене. Прощай, Анна.

Г-жа де Монтрёй. Я буду молиться, чтобы ваш путь был безопасен. Передавай поклон графу.

Анна. Передам.

Г-жа де Монтрёй. Шарлотта!

Шарлотта входит и провожает Анну со сцены. Пауза.

Шарлотта!

Шарлотта появляется вновь.

Шарлотта. Да, мадам?

Г-жа де Монтрёй. У меня в доме, слава богу, никакой беды не случилось. А ты никак в трауре?

Шарлотта. Так точно, мадам.

Г-жа де Монтрёй. А, понимаю, это траур по твоей прежней хозяйке, графине де Сан-Фон. Ведь сегодня годовщина ее смерти. Твоя преданность ее памяти весьма трогательна, однако, сколько мне помнится, ты терпеть не могла покойницу и сбежала от нее ко мне.

Шарлотта. Так точно, мадам.

Г-жа де Монтрёй. Что ты заладила: «так точно» да «так точно»! Ты же не деревенская девчонка, только поступившая на службу. За девять месяцев после взятия Бастилии все вокруг словно взбесились, а ты, наоборот, стала тише воды ниже травы. С тех пор как голодранцы из Сент-Антуанского предместья, требуя хлеба, устроили марш в Версаль, ты изменилась. Что там у тебя на уме? Ты двадцать лет прожила в моем доме, нужды ни в чем не знала, деньжонок поднакопила, так что вряд ли станешь маршировать по улицам с оборванцами. Или тебя вдохновил пример графини де Сан-Фон? Смотри, как бы и тебя не постигла участь этой поддельной героини… Послушай, а может быть, именно об этом ты и мечтаешь? О такой вот героической гибели, а?

Шарлотта (решительно). Так точно, мадам.

Г-жа де Монтрёй (смеется). Ну тогда ладно. Бог с тобой, носи что хочешь. Раз твой траур и твоя скорбь тоже поддельные, я не возражаю.

Шарлотта. Благодарю, мадам.

Г-жа де Монтрёй. Так, значит, ты любила покойную графиню?

Шарлотта. Так точно, мадам.

Г-жа де Монтрёй. Больше, чем свою нынешнюю хозяйку?

Шарлотта. Так точно, мадам.

Г-жа де Монтрёй. Ай-ай-ай, до революции ты со мной так разговаривать не смела. Все теперь стали такие честные, прямо беда… А-а, кто-то к нам в гости пожаловал.

Шарлотта выходит. Рене встает. Шарлотта вводит баронессу де Симиан в монашеском одеянии.

Баронесса, вы? Сколько лет, сколько зим.

Баронесса (сильно постаревшая). Да, давненько у вас не была. День добрый вам обеим.

Г-жа де Монтрёй. Что-нибудь случилось?

Баронесса. Меня пригласила Рене.

Г-жа де Монтрёй. Да?

Рене. Спасибо за то, что пришли.

Баронесса. У ворот я встретила вашу сестру. Кажется, она уезжает в Италию?

Г-жа де Монтрёй. Так, во всяком случае, она нам сказала.

Баронесса. Я рада, что вы, Рене, наконец решились. Я ждала от вас этого шага.

Г-жа де Монтрёй. Решилась? На что решилась?

Рене. Матушка, я не стала с вами советоваться, а обратилась прямо к госпоже де Симиан. Я попросила принять меня в тетушкин монастырь.

Г-жа де Монтрёй (пораженно). Ты? В монастырь? Хочешь удалиться от мира?

Рене. Да.

Г-жа де Монтрёй. Ничего не понимаю… Извините, баронесса. Благодарю вас за доброту и участие, но, вы ведь понимаете, речь идет о судьбе моей родной дочери, и я должна… В первый раз об этом слышу! Да и как же – ведь со дня на день маркиз выходит на свободу…

Баронесса. Ваше удивление вполне естественно. Поговорите между собой, а я, с вашего позволения, пройду в соседнюю комнату и подожду там. (Идет к правой кулисе.)

Рене. Постойте!

Г-жа де Монтрёй. Рене…

Рене. Нет, пусть тетушка останется здесь. Я хочу, чтобы она все слышала. Двадцать лет я бегала к ней советоваться об Альфонсе, так что теперь секретничать просто глупо.

Г-жа де Монтрёй. Да, конечно, но…

Рене. Прошу вас, тетушка, останьтесь.

Баронесса. Ну, если вы настаиваете…

Г-жа де Монтрёй. Раз вы обе заодно, я буду говорить без обиняков. Но прежде, будьте любезны, баронесса, объясните поподробней – о чем именно просила вас Рене.