— Наверное, есть какая-то тайна, о которой я не знаю, — выдохнула Красовская. — Мне нужно не в психиатрическую больницу, а в полицию. Только там мне помогут во всем разобраться.
— Что же вы расскажете в полиции? — улыбнулся Иваровский. — Если то же самое, что и мне, получается просто бред. Ну посудите сами. Ваш муж утонул, катаясь на яхте в шторм. Такое бывает сплошь и рядом. Вы опознали его тело с сестрой покойного Миленой (не спрашивайте, откуда я знаю ее имя, она ведь ваша единственная родственница, и с ней уже связались), насколько мне известно, потом достойно похоронили, а после этого стали слышать звонки. Вы уверили себя, что это ваш супруг, хотя он не сказал вам ни слова. Потом вы видели его на даче и во дворе, но никто, кроме вас, в это время — повторяю — никто, нигде вашего мужа не видел. Не было его и в толпе возле дома профессора. Видите ли, там стояли соседи Зенина, которые тоже работали на историческом факультете и знали Станислава Красовского и вас. Так вот, они готовы поклясться, что никакого Красовского там не было и в помине. А вот вы были, закатили истерику, устроили драку, сбили с ног пожилую женщину… Санитары еле скрутили вас.
Лариса закрыла лицо руками.
— Как же все это объяснить? — простонала она.
Иваровский наклонился к ней:
— Да очень просто. Вы натура впечатлительная. Потеряв близкого человека, который был для вас всем, вы постоянно думали о нем, переживали за свою дальнейшую жизнь, и это привело к нервному срыву. Супруг, ваш покровитель, стал мерещиться вам везде. Такое бывает, поверьте… Вам нужно немного подлечиться — и все пройдет.
— Тогда выпишите мне лекарства и отпустите домой. — Лариса встала с постели. — В августе я выйду на работу в школу. Насколько мне известно, я должна буду предоставить справку о том, что не состою у вас на учете.
— Голубушка, хорошее лечение нельзя осуществить амбулаторно, — прочирикал Иваровский. — Мы сделаем вам некоторые процедурки, пролечим гипнозом. И от прошлых видений у вас не останется и следа. А что касается справки… Сразу же после выписки я уничтожу вашу историю болезни. У вас не шизофрения, а обычный симпатичный неврозик. Мы дадим ему бой, и он тихо и мирно исчезнет.
— И все же я хотела бы лечиться дома, — протянула женщина. — Я не представляю угрозы для общества, и меня вовсе не обязательно изолировать.
Доктор развел руками. Глаза у него были светло-карие, большие и печальные, как у больной борзой.
— Насколько я понимаю, вы сирота. С вами некому возиться. Больной в таком состоянии, как вы, должен быть под наблюдением. А то, скажем, не выпьете вовремя нужное лекарство — и все лечение насмарку.
— Зачем мне нужен гипноз? — устало спросила Лариса.
— Он дает великолепные результаты, — заверил ее Иваровский. — Через недельку будете как огурчик. Я постараюсь, обещаю вам. Но и вы не огорчайте меня. — Он встал, давая понять, что разговор окончен. Красовская тоже поднялась, но доктор усадил ее на кровать.
— Лежите, отдыхайте. Старайтесь побольше спать. В вашем положении сон — лучшее лекарство.
Лариса хотела возразить, но его мягкий голос звучал вкрадчиво, завораживающе, ее глаза против воли стали слипаться, и она опустила голову на подушку. Доктор, посмотрев на пациентку, улыбнулся, но уже не грустно, а победно, торжественно, вышел из палаты и достал мобильный телефон.
