Золотой конь Митридата полностью

— Бог услышал тебя. — Евнух величественно вскинул голову. — Но что он хочет тебе сказать — с этим придется повременить.

Митридат согнулся, словно тяжкая ноша давила на могучие плечи, и Ксан подумал о титане Атланте, державшем на плечах небесный свод. Боги наказали его, заставив вечно мучиться. Может быть, и Митридат наказан богами за стремление властвовать над всем миром, а не обласкан ими, как думают некоторые, в том числе и Фарнак?

— Идем, господин. — Он помог ему, будто немощному старцу, спуститься со стены. — Иди в покои. День подскажет нам, как действовать.

Царь решил послушать Ксана, прошел в спальню и опустился на ложе, которое еще недавно делил с Гипсикратией. Зачем он отправил ее в Фанагорию? Он стал раскачиваться из стороны в сторону, издавая леденящие стоны. Она мужественная женщина, прозванная неукротимой, она не будет сидеть сложа руки. Но хватит ли у нее сил противостоять натиску толпы? Впрочем, Ксан прав. Совсем недавно он выслал туда и корабли, и воинов. Гипсикратия и его дети должны выстоять, должны, должны… Старшему, Ксерксу, уже сорок. Более чем зрелый возраст. Младшим, красивым юношам, похожим на него, Митридата, семнадцать и восемнадцать. Они никогда не были такими женоподобными, как Ксифар. Они подавят восстание. Ему очень хотелось верить в это.

Дивноморск, 2017

Геннадий, всю ночь боровшийся со сном, не заметил, как задремал. Так, во всяком случае, подумала Лариса, тряся друга, мирно спавшего в старом кресле, из которого, как и из дивана, ощетинились две пружины:

— Гена, пора вставать.

Он вскочил, протирая глаза и с удивлением глядя на женщину:

— Но ведь еще…

Красовская рассмеялась. Человек, который весь день предупреждал ее об опасности, забыл о ней начисто. Наверное, так бывает, когда ты расслабишься. И, наверное, никому не хочется подниматься в предрассветной мгле. Стас когда-то рассказывал, что моряки боятся вахты с трех до пяти утра. А сейчас стрелка на допотопных больших пыльных часах в гостиной приближалась к пяти.

— Ты сам говорил, нужно уйти пораньше.

Он пригладил непокорный ежик волос:

— Ты слишком торопишься.

— Но ты сам утверждал: они могут нас вычислить, — удивилась Лариса.

Геннадий зевнул:

— Моя вина: я не обратил внимания на камеры по дороге. Черт его знает, вычислят ли они нас. Однако ты права. — Он еще раз зевнул. — Нужно собираться. Умываемся, пьем кофе — и вперед. Скажи, ты что же, не спала всю ночь? Я ушел, когда ты казалась спящей. — Мужчина смущенно опустил глаза, и Красовская поняла: Быстров не дежурил, как обещал. Усталость свалила его, возможно, в полночь, возможно, чуть позже. Что ж, бывает.

— После смерти Стаса я редко спала ночью, — призналась женщина. — А когда начались звонки, вообще потеряла сон. — Она улыбнулась, задумавшись. — Так что двух часов отдыха мне вполне хватило. — Она посмотрела на него и произнесла: — Жаль, что мы никак не можем ответить на вопрос, жив ли Стас.

— Я уже ответил на него, да только ты не обратила внимания. — Быстров скинул потную футболку, обнажив мускулистое загорелое тело. — Тебе звонил не он, а кто-то из антикварной мафии. Они мечтали довести тебя до психушки.

— И довели, — печально сказала Лариса, — если бы не ты, один бог знает, что бы сейчас со мной было.

Геннадий махнул рукой:

— Не будем об этом. Ты идешь в душ?

— Я уже приняла душ и поработала с Интернетом, — отозвалась женщина. — Когда мы сядем пить кофе, я тебе кое-что расскажу. Кажется, мне удалось обнаружить нечто интересное.

Быстров заморгал, стряхивая с ресниц пылинки:

— Ты о чем?