— Что вы говорите, — произнесла она с притворным безразличием, делая вид, что всецело поглощена своим дробовиком. — А где он?
— На моем ранчо в Русапе. Завтра во второй половине дня «Алуэт» по пути в Солсбери сможет подбросить вас туда.
— Ну что ж, я не против, — согласилась она. — Я с удовольствием познакомлюсь с вашей женой. Я слышала о ней много хорошего.
Он парировал этот выпад, не моргнув глазом.
— Увы, моя супруга в данный момент находится в Европе. Так что вам придется довольствоваться мной одним. — Он сделал легкое ударение на последнем слове, и на этот раз она не смогла сдержать улыбку.
— Я обдумаю ваше предложение, сэр Кларенс, — заявила она. — Полагаю, что и одного вас может оказаться слишком много. — Теперь уже он не смог сохранить на лице серьезное выражение и открыто улыбнулся ей в ответ.
— Не волнуйтесь, дорогая, я уверен, вы справитесь.
«Интересно, — подумала она, — какое вознаграждение ожидает меня, если я передам своим таинственным хозяевам не только сведения о новом плане борьбы с санкциями, но и исчерпывающие данные обо всей родезийской военной стратегии? Это все исключительно для дела», — заверила она себя.
— Есть дневная норма! — крикнул Шаса Эльзе. Он переломил дробовик и повесил его на согнутую в локте руку. Затем окликнул двух чернокожих ребятишек. — Подберите их!
Они кинулись подбирать последних подстреленных им голубей. Шаса и Эльза не спеша направились обратно, к тому месту, где остались грузовики, на другую сторону котловины. Солнце уже касалось верхушек деревьев, и тонкий слой облаков над ним сверкал, как расплавленное золото — цвет точь-в-точь как у обручального кольца, подумал вдруг Шаса и сам удивился этой невесть откуда взявшейся ассоциации.
— Ну, хорошо, — внезапно произнесла Эльза, будто только что приняла какое-то трудное решение.
— Извини, — она застигла его врасплох, — что, собственно, хорошо?
— Я доверяю тебе, — заявила она. — На определенных условиях я готова предоставить тебе чертежи установки и формулу «Синдекса-25»
Он медленно втянул в себя воздух.
— Я постараюсь оправдать твое доверие.
В тот вечер они уединились у лагерного костра, подальше от посторонних глаз, и она изложила ему свои условия.
— Ты дашь мне личную гарантию, что «Синдекс» никогда не будет применен иначе как по прямому распоряжению премьер-министра или же его будущих преемников.
Шаса огляделся поверх языков пламени, чтобы лишний раз убедиться, что их не подслушивают.
— Даю тебе честное слово. Я раздобуду письменное согласие на это премьер-министра.
— Теперь, что касается правил его применения. «Синдекс» не может быть использован против какой-либо части населения Южной Африки, — продолжала Эльза, тщательно подбирая слова. — Он не может быть использован во внутриполитическом или гражданском конфликте. Он также не будет применен для подавления народ ных волнений или же в ходе гражданской войны.
— Согласен.
— Одним словом, он может быть использован исключительно для отражения военной агрессии со стороны какой-либо иностранной державы. И только в том случае, если обычные виды оружия окажутся бессильны.
— Согласен.
— Есть и еще одно условие — скорее, личного характера.
— Я слушаю тебя.
— Ты лично прибудешь в Лозанну для того, чтобы обговорить все детали соглашения.
— Вот это условие я выполню с особым удовольствием.
Наступило последнее утро сафари. Гости уже собирали вещи и приготовились покинуть Чизору. Их багаж был выставлен у каждой палатки, чтобы лагерный персонал мог в любую минуту приступить к погрузке.
Все дела переделаны, все контракты подписаны. Эльза Пинателли согласилась помочь в реализации родезийского табака и хрома — разумеется, за королевское вознаграждение, а Гарри Кортни взял на себя доставку грузов в южноафриканские порты, оформление поддельной документации и их отправку морем к месту назначения. За эти услуги ему, помимо комиссионных, были обещаны дополнительные охотничьи угодья в Чизоре плюс к уже имевшейся у него концессии.
Все гости должны были быть доставлены обратно в Солсбери тем же вертолетом родезийских ВВС. Вертолет уже связался с лагерем по рации, будучи в воздухе и всего в сотне морских миль от него. По их расчетам, он должен был приземлиться на поляне перед лагерем еще тридцать минут назад. Но почему-то опаздывал, и они волновались.
Они разбились на маленькие группки и, стоя вокруг лагерного костра, потягивали прощальный бокал «Пиммза № 1». При этом все то и дело машинально поглядывали на небо и прислушивались, надеясь с минуты на минуту услыхать шум «Алуэта».
Шон и Белла стояли рядом.
— Когда ты приедешь в Кейптаун? — спросила она старшего брата.
— Постараюсь прибыть к концу сезона, если, конечно, ты пообещаешь подцепить там для меня какую-нибудь пышечку.
— С каких это пор ты нуждаешься в посторонней помощи? — осведомилась она; Шон ухмыльнулся и чмокнул ее в щеку.
— Ну, я же не такой ловелас, как отец, — возразил Шон. — Ты только взгляни на этого старого кобеля. Я слышал, он собирается в Европу вместе с вдовой.
Не сговариваясь, вместе посмотрели в сторону Эльзы и Шасы.
