– Что вы говорите, – произнесла она с притворным безразличием, делая вид, что всецело поглощена своим дробовиком. – А где он?
– На моем ранчо в Русапе. Завтра во второй половине дня «Алуэт» по пути в Солсбери сможет подбросить вас туда.
– Ну что ж, я не против, – согласилась она. – Я с удовольствием познакомлюсь с вашей женой. Я слышала о ней много хорошего.
Он парировал этот выпад, не моргнув глазом.
– Увы, моя супруга в данный момент находится в Европе. Так что вам придется довольствоваться мной одним. – Он сделал легкое ударение на последнем слове, и на этот раз она не смогла сдержать улыбку.
– Я обдумаю ваше предложение, сэр Кларенс, – заявила она. – Полагаю, что и одного вас может оказаться слишком много. – Теперь уже он не смог сохранить на лице серьезное выражение и открыто улыбнулся ей в ответ.
– Не волнуйтесь, дорогая, я уверен, вы справитесь.
«Интересно, – подумала она, – какое вознаграждение ожидает меня, если я передам своим таинственным хозяевам не только сведения о новом плане борьбы с санкциями, но и исчерпывающие данные обо всей родезийской военной стратегии? Это все исключительно для дела», – заверила она себя.
– Есть дневная норма! – крикнул Шаса Эльзе. Он переломил дробовик и повесил его на согнутую в локте руку. Затем окликнул двух чернокожих ребятишек. – Подберите их!
Они кинулись подбирать последних подстреленных им голубей. Шаса и Эльза не спеша направились обратно, к тому месту, где остались грузовики, на другую сторону котловины. Солнце уже касалось верхушек деревьев, и тонкий слой облаков над ним сверкал, как расплавленное золото – цвет точь-в-точь как у обручального кольца, подумал вдруг Шаса и сам удивился этой невесть откуда взявшейся ассоциации.
– Ну, хорошо, – внезапно произнесла Эльза, будто только что приняла какое-то трудное решение.
– Извини, – она застигла его врасплох, – что, собственно, хорошо?
– Я доверяю тебе, – заявила она. – На определенных условиях я готова предоставить тебе чертежи установки и формулу «Синдекса-25»
Он медленно втянул в себя воздух.
– Я постараюсь оправдать твое доверие.
В тот вечер они уединились у лагерного костра, подальше от посторонних глаз, и она изложила ему свои условия.
– Ты дашь мне личную гарантию, что «Синдекс» никогда не будет применен иначе как по прямому распоряжению премьер-министра или же его будущих преемников.
Шаса огляделся поверх языков пламени, чтобы лишний раз убедиться, что их не подслушивают.
– Даю тебе честное слово. Я раздобуду письменное согласие на это премьер-министра.
– Теперь, что касается правил его применения. «Синдекс» не может быть использован против какой-либо части населения Южной Африки, – продолжала Эльза, тщательно подбирая слова. – Он не может быть использован во внутриполитическом или гражданском конфликте. Он также не будет применен для подавления народных волнений или же в ходе гражданской войны.
– Согласен.
– Одним словом, он может быть использован исключительно для отражения военной агрессии со стороны какой-либо иностранной державы. И только в том случае, если обычные виды оружия окажутся бессильны.
– Согласен.
– Есть и еще одно условие – скорее, личного характера.
– Я слушаю тебя.
– Ты лично прибудешь в Лозанну для того, чтобы обговорить все детали соглашения.
– Вот это условие я выполню с особым удовольствием.
Наступило последнее утро сафари. Гости уже собирали вещи и приготовились покинуть Чизору. Их багаж был выставлен у каждой палатки, чтобы лагерный персонал мог в любую минуту приступить к погрузке.
Все дела переделаны, все контракты подписаны. Эльза Пинателли согласилась помочь в реализации родезийского табака и хрома – разумеется, за королевское вознаграждение, а Гарри Кортни взял на себя доставку грузов в южноафриканские порты, оформление поддельной документации и их отправку морем к месту назначения. За эти услуги ему, помимо комиссионных, были обещаны дополнительные охотничьи угодья в Чизоре плюс к уже имевшейся у него концессии.
Все гости должны были быть доставлены обратно в Солсбери тем же вертолетом родезийских ВВС. Вертолет уже связался с лагерем по рации, будучи в воздухе и всего в сотне морских миль от него. По их расчетам, он должен был приземлиться на поляне перед лагерем еще тридцать минут назад. Но почему-то опаздывал, и они волновались.
Они разбились на маленькие группки и, стоя вокруг лагерного костра, потягивали прощальный бокал «Пиммза № 1». При этом все то и дело машинально поглядывали на небо и прислушивались, надеясь с минуты на минуту услыхать шум «Алуэта».
Шон и Белла стояли рядом.
– Когда ты приедешь в Кейптаун? – спросила она старшего брата.
– Постараюсь прибыть к концу сезона, если, конечно, ты пообещаешь подцепить там для меня какую-нибудь пышечку.
– С каких это пор ты нуждаешься в посторонней помощи? – осведомилась она; Шон ухмыльнулся и чмокнул ее в щеку.
– Ну, я же не такой ловелас, как отец, – возразил Шон. – Ты только взгляни на этого старого кобеля. Я слышал, он собирается в Европу вместе с вдовой.
Не сговариваясь, вместе посмотрели в сторону Эльзы и Шасы.
