И действительно, если дома возле станции светили окнами, то на этой улице не горело ни одного, указывая на то, что зимой в них никто не живёт. Мы не сразу пошли в дом, сначала прошли медленно мимо него, я внимательнейшим образом осматривал всё вокруг, стараясь обнаружить признаки засады. Потом прошли в обратном направлении, после чего я втолкнул Славку за калитку, и почти бегом, пригибаясь, добежал с ним до крыльца.
— Где ключи?
Славка согнулся в три погибели и пошарив рукой достал из-под крыльца ключи. Я торопливо схватил их и быстро открыл замок, втолкнул Славку, и торопливо запер двери на ключ. Потом осторожно выглянул в окно, не заметил ли кто наше проникновение. Вроде бы на улице никого не было. Я слегка успокоился и пошёл вместе со Славкой осматривать дачу. Внизу было две комнаты и кухня, ещё две комнаты были наверху, в мансарде. В доме нашлись кровати, и куча пледов и одеял, кроме того, пара овчинных тулупчиков и электроплитка, что порадовало меня больше всего, потому что хотя в доме и была печь, топить её я побоялся, дым привлек бы внимание.
Мы поужинали, и я после долгих колебаний подбросил Славке в чай пару таблеток снотворного, и после того, как он крепко уснул, отправился к его отцу. Возможно, я был не прав, но мне не хотелось связывать мальчика.
После того, как я съездил к отцу Славы, я думал, что моя эпопея, наконец, заканчивается. Я получил деньги. Не бог весть какие по нашим временам, но это смотря для кого. Для меня должно было хватить. Я первым делом порадовал Славку, но он почему-то не был в таком восторге, какого я от него ожидал, а принял моё известие спокойно, и как мне показалось, даже растерянно. Но это, наверное, от нервного напряжения и усталости.
Но к вечеру я так и не смог связаться с Денисом Кораблёвым и очень обеспокоенный этим, не зная чего от него ожидать, рискнул на поездку к подполковнику Капранову. Это был отчаянный шаг, но больше доверить мальчика мне было некому, я должен был иметь гарантии, что мальчик останется жив, и на мне не будет обвинения в его гибели.
Капранов обещал мне больше, чем я мог от него ожидать. Я воспрял духом. Если он и полковник Михайлов, который возглавлял операцию по освобождению мальчика, посодействуют мне и хотя бы помогут снять часть обвинений и оформить явку с повинной, то я согласен ответить за то, в чём действительно виноват.
Дело это оказалось более трудным, чем и я и они предполагали, слишком многое надо было согласовать, и слишком много гарантий получить. Увязать массу юридических тонкостей. И когда я позвонил Капранову, тот честно попросил ещё один день на окончательное увязывание и согласование всех деталей. Я с лёгкостью согласился. У меня не было причин не доверять ему. В конце концов, было бы проще простого наобещать мне золотые горы, получить мальчика, а меня пристрелить, или захватить.
Так что я отогнал свои опасения и стал опять задрёмывать, ругнув про себя глупую и брехливую дворняжку. Натянул на голову толстый плед, и уже сладко расслабил мышцы, но тут же вскочил с кровати, и на носках подбежал к окну. Собачка-то оказалась не так глупа, как я. Теперь у меня не было никаких сомнений, кто-то очень осторожно подкрадывался. А если человек подкрадывается, значит он несёт с собой угрозу.
Иначе зачем подкрадываться?
Я быстро надел тёплую куртку, обулся, и тихо разбудив Славу, жестами показал ему, что нужно быстро собраться. Спали и он и я не раздеваясь, так что одевания много времени не заняли. Я велел Славе встать за печку, и не вылезать оттуда до тех пор, пока я не разрешу, что бы ни случилось. Он тут же выполнил мои распоряжения, а я прилип к окну, до боли в глазах всматриваясь в темноту, и всё ещё надеясь, что я всё же ошибся, и это был просто стук обломившейся ветки, или скрип засохшего дерева под ветром.
Но я не ошибся. Вот мелькнула тень, потом ещё одна. Двигались они совершенно бесшумно, очень медленно и осторожно, это были опытные звери, осторожные и тем самым крайне опасные. Как правило, так осторожно и так долго могут подбираться только настоящие охотники, которые знают истинную цену промаха и неудачного первого прыжка. Второго иногда уже не бывает.
А в разных углах сада появились ещё четыре тени. Ну это уже слишком. Это мне может оказаться не по зубам.
