Я хотел им сказать, чтобы они отвезли меня домой, папа сразу даст им денег, сколько они захотят. но мне велели заткнуться, а сами всё спорили. Мужик, у которого рука в гипсе, кричал, что их всех порешат, а они кричали на него, что порешить надо какого-то Зуба, что это он их подставил, а не они его. И раз их так подставили, то они должны сами о себе подумать. И вообще, для них воровские законы — не законы.
И я подумал, что может, они не бандиты вовсе, но они стали так ругаться и грозить этому Зубу и всем, кто их подставил, что я понял, что они всё же бандиты. Только с каким-то другим вором чего-то не поделили. Они так увлеклись спором, что я вылез на сидение, а они не заметили.
Потом Слон сказал, что тот, кому не нравится, может вылезать и идти целоваться к Зубу, а они едут в свою берлогу.
Тогда водитель сказал, что он не прочь покинуть их компанию. А ему ответили, что теперь только вперёд ногами. И они поехали. А я сидел на сидении и смотрел в окно. И видел, как они въехали в город, или посёлок, где при въезде стоял щит, на котором было написано: «Мытищи».
Потом мне велели опять сесть на пол, а водитель сказал, что если в машине увидят ребёнка, будет спокойнее. И мне разрешили остаться сидеть. И я видел, как проехали станцию железной дороги, и почти запомнил дорогу дальше. Мы въехали в район кирпичных больших домов, похожих один на другой.
Возле одного дома мы остановились, долго стояли, чего-то выжидая, осматривались. Один из бандитов вышел и сделал вид, что смотрит что-то под капотом. Он даже крышку открыл. Так мы стояли долго. Они осторожные, эти бандиты. И по разговору их я понял, что место это никто кроме двоих, Слона и того, что в ногу раненый, не знает.
Я стал смотреть по сторонам, стараясь запомнить всё вокруг. И тот, что с рукой в гипсе, заметил это и велел мне лезть опять под сидение. Потом Слон велел мне вылезать, засунул мою голову под полу своей кожанки, прижал меня к боку и повёл куда-то вниз. Я понял, что мы спускаемся в подвал, так что он только зря мне закрывал глаза. Слон это понял и отпустил меня, только за руку держал крепко.
Потом он торопливо отыскал на большой связке ключи и открыл низкую, обитую тусклым, поржавевшим металлом, дверь. И мы вошли в подвал.
Там было темно и пахло сыростью. Слон пошарил где-то в темноте, достал фонарик, пощёлкал, он загорелся. И тогда он отвёл меня в эту комнату.
Мне очень страшно. Но я буду думать, как мне выбраться. Так учил меня дядя Толя.
Вот теперь я влопался, так влопался Всё, что случалось со мною раньше, другим на три жизни за глаза хватило бы, всё было ерундой по сравнению с тем, что случилось сегодня.
Мне и до сегодняшнего дня приходилось видеть смерть. Мне даже приходилось убивать самому. Но это было либо тогда, когда я выступал на стороне закона, либо в бою, когда я сражался за какую бы то ни было, но всё же армию. Я был наёмником, но законы своей страны не нарушал. Меня могли расстрелять, взяв в плен, но это было бы по законам войны.
А сегодня я, хотя и никого не убил, но стал соучастником убийства. Я стал пособником и подельником убийц и похитителей. Я преступил закон. Сегодня на моих глазах бандиты убили охранников и женщину, похитили мальчика, похоже, что убили преследовавших нас милиционеров. Одно это ставило меня в один ряд с ними. Я помог им скрыться. Всё это время я находился за рулём машины, на которой они совершили преступление, и на которой они скрылись с места преступления. И никто другой, как я, фактически придумал план отхода, рассматривая вчера карты, которые дали мне бандиты.
Про то, что отходить надо к железной дороге, я понял ещё вчера.
Собственно, вариантов других практически не было. Интересно, какой идиот придумал устраивать налёт на таком танке? Если бы мы рванули на шоссе, нас повязали бы в считанные минуты. По всем статьям нас должны были настигнуть и перестрелять. Уходить по такой пересечёнке, как мы, было безумием. Если бы не мой опыт гонщика и школа «Витязя», мы далеко бы не уехали. И с тоннелем я придумал ещё вчера.
Собственно, это был практически наш единственный шанс, и то во многом он зависел от везения. Если бы не появилась встречная машина, нам пришлось бы продолжить движение на «джипе», и перехватить незаметно другую машину других шансов у нас не было.
Если бы я знал, что эти бандюги решат поджечь машину! Конечно, стратегически они были правы, опытные, гады. Тоннель наглухо заблокировали, наверняка. И силы ментов распылили. Тем пришлось и своих вытаскивать, если от них что осталось, и «джип» горящий сначала тушить, а потом выволакивать.
