— Значит, её убил Блин, — невозмутимо ответил Валера.
Меня словно по лицу ударили. И так эта женщина перед глазами стоит, а тут ещё… Я чувствовал, как лицо моё налилось кровью, и стал шарить по столу.
— Ты за предметы не хватайся, — спокойно посоветовал Соколик. — Я могу и руку сломать. Чего я не так сказал? Кто-то же убил её?
— Только не я! — выдохнул я комок из горла. — И ещё раз на меня такое скажешь — ответишь.
— Так что же получается? — развёл руками Соколик. — Слон не убивал, ты не убивал, Губа рядом со мной сидел, Костыль к этому мгновению сам уже мёртвее мёртвого был. Значит, её пристрелил либо телохранитель, либо водила их, либо охранник. Ну, кто-то видел, как они застрелили женщину?
Только теперь я стал понимать, о чём весь его базар и куда он клонит. Действительно, сколько я ни пытался вспомнить, так и не вспомнил, откуда и кто мог выстрелить в женщину. Случайный выстрел был почти исключён, на линию перекрёстного огня она никак не попадала. У меня самого было такое впечатление, что выстрелы были откуда-то со стороны. Тем более, что никому — ни нам, ни охране, смерть её была просто не нужна. Нам она была «заказана», как заложница для получения выкупа, и мы никак не могли стрелять в неё, а охрана жертвовала ради неё своей жизнью.
— Что — есть о чём подумать? — усмехнулся Соколик.
— Ты кончай скалиться, Шерлок Холмс! — разозлился уже всерьёз на его зубоскальство Слон. — Мы тут не шутки шутить собрались. Ты дело говори.
— А я что говорю? Не дело, что ли? Что наняли вас для того, чтобы убийство прикрыть — ясно как дважды два. Я это сразу понял. Пацана, как видно, в расчёт не брали, не думали, что мы пацана возьмём. Значит тот, кто заказывал договорился с Зубом либо в кредит, что мало вероятно, либо заказчик не мог оплатить убийство, не хватало денег. И тогда он решил убить сам, а чтобы прикрыть следы — заказал похищение.
— А зачем? — спросил Губа.
— Вот это ты у него спроси, у того, кто убил, — развёл руками Соколик.
— И что теперь получается? — спросил я.
— А получается теперь вот что, — пошевелил пальцами в воздухе Валера. — Получается так, что мы теперь имеем на руках пацана, имеем врагов в лице бандитов и в лице ментов. И неясно ещё, кто заказчик, не исключено, что он знает исполнителей и расчёт его основан именно на этом.
— На чём на этом? — растерянно спросил Губа.
— На том, чтобы сдать исполнителей и, подбросив оружие, свалить всё на них, то есть — на нас. Наверняка ствол, из которого убили женщину, найден на месте перестрелки. Разумеется, без отпечатков пальцев.
— Так ты сам говоришь, что без отпечатков.
— Брось, не пори ерунды, — отмахнулся раздражённо Соколик. — Если нас повяжут, то кого будут волновать отпечатки? Сам подумай, какой суд станет ковыряться в таких деталях? Три охранника, два милиционера, женщина. Нам с маковкой хватит на всех. Если нас ещё до суда доставят.
— И что ты предлагаешь?
— А что я могу предложить? Поделить обещанные деньги и разбежаться. Авось кривая вывезет.
— Как ты сам думаешь, далеко тебя одного кривая вывезет, если в Москве у тебя ни крыши над головой, ни знакомств полезных? — поинтересовался я.
— Исходя из моего опыта какое — то время я побегаю, но вот сколько это вопрос времени. И денег.
— Поясни.
— Если иметь большие бабки, то шансы оторваться есть. Можно сменить документы, изменить внешность, уехать из Москвы. Сейчас хватает зон, где никто не поинтересуется твоим прошлым, если у тебя есть деньги.
— А поточнее?
— Можно купить новые документы, теперь это проще простого, купить дом в дремучей глухомани, и прожить там остаток дней своих. Можно уехать в Чечню, в Прибалтику, в Приднестровье, да мало ли ещё куда. А можно и за границу слинять совсем. Места сейчас много. Были бы деньги.
— Деньги есть, но немного. Аванс. Остальное, как положено, Зуб должен был после захвата отдать. И ещё часть обещал после получения выкупа. Это как раз основные деньги должны были быть, — ответил ему Слон.
— У меня сберкнижек нет, наличности тоже. Только обещанное вами. Давай, Слон, рассчитаемся. Куплю какие-нибудь липовые документы и уеду в деревню.
— Ты — то уедешь. А мы как?
— А вы как хотите. У нас у каждого своя дорога.
— Ну уж нет, не получится. Ты слушай сюда. Я же тебе пояснил, если хотя бы одного из нас возьмут — он «запоёт» в полный голос. И лично я на такого не обижусь. Когда на тебя начнут вешать все эти прелести — кто хочешь запоёт, когда вышка светить будет. И покажем мы все на тебя. Так что дорога у нас одна. По крайней мере до тех пор, пока не выберемся из этой западни.
— Слон верно говорит, — поддержал я. — Нам нужно друг за друга держаться. У меня лично есть тысяч двадцать пять долларов, и я готов поделиться со всеми, кто останется цел.
— У меня есть тысяч тридцать, — поддержал Слон. — Я согласен в общий котёл опустить их.
— Ну, что скажешь? — спросил я Соколика.
Он молчал, напряжённо думая. У него даже капельки пота на лбу выступили.
