Другой на Витькином месте неимоверно бы возгордился от внезапно обрушившейся на него славы, а Витька только скромно улыбался, принимая заслуженные поздравления. Правда, видя, с какой завистью приглядывается к нему тощий очкарик в панамке, которого Витька безошибочно определил в начинающие учёные, Витьке захотелось было сказать, чтобы он так не переживал – мол, у него всё ещё впереди, – да передумал. А то подумают ещё, что не успел он сделать открытие, а уже хвастается. Пускай видят, что Витька самый скромный из учёных, и он как можно беспечнее заметил:
– Что бы вы без меня делали…
Увидев перепачканного с головы до ног Витьку, мать сокрушённо всплеснула руками:
– Это где ж тебя носило?
Витька с превеликим интересом оглядел свой потускневший наряд и обстоятельно ответил:
– Меня нигде не носило. Это я раскопками занимался.
– Оно и видно, что раскопками, – покачала головой мать и не преминула подколоть: – Поросёнок, он всегда грязь найдёт.
– Чего ругаешься? – недовольным голосом сказал Витька. – Я научное открытие совершил, а тебе какой-то рубахи жалко… Меня теперь, может даже, по телевизору покажут… на весь мир.
Но мать не поверила в его научное открытие мирового масштаба и пригрозила:
– Вот скажу отцу, он тебе вихор быстро надерёт… А то ишь ты, моду какую взял – одежду портить… Она, между прочим, денег стоит.
Хоть отец за всю жизнь и пальцем Витьку не тронул, Витька спорить не стал.
– Сам постираю, – ответил он. – Что за важность.
Мать, не привыкшая со стороны сына к подобным заявлениям, очень удивилась:
– Не иначе как где-то кобель сдох!
– Это что? – заносчиво сказал Витька. – Теперь всегда сам на себя всё буду стирать!..
– Полегче! – испугалась мать его решению, но приставать перестала.
Витька поплескался в ванне и сел ужинать, решив, что стирка может немного и подождать. После нескольких ложек горячего супа его разморило так, что глаза стали закрываться сами собой.
Поглядев на сына, клюющего носом от усталости, мать сжалилась:
– Иди спать… горе ты моё луковое.
Витька через силу разлепил веки и предупредил, вяло поводив пальцем:
– Смотри не стирай… Я сам…
– Как скажешь… – улыбнулась мать.
Витька тяжело поднялся, опираясь на стол, и заплетающимися ногами пошёл из кухни, для равновесия придерживаясь за стены. Только он добрёл до своей постели, как тут же провалился в глубокий и интересный сон, где познакомился с одним русским витязем. А что он ещё мог увидеть, впечатлённый сегодняшним днём? Впрочем, может, это вовсе и не сон был…
… Витька шёл по лесу и удивлённо озирался. Ещё никогда ему не приходилось видеть такого густого леса. Не лес, а прямо непроходимые дебри, куда солнечные лучи почти не пробивались, и поэтому там всегда стоял прохладный сумрак. Даже деревья были такой толщины, что не только обхватить их за один раз было невозможно, но и не сразу обойдёшь пешком. А ещё в этом удивительном лесу водились разные звери и птицы, которые совсем не пугались человека, как будто видели его впервые в своей жизни.
В скором времени Витька вышел на цветущую поляну, где трава доходила ему до пояса. Поляна была настолько наполнена солнечным светом, что Витьке на миг пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть. И тут же ему в уши плеснул завораживающий звон, который исходил отовсюду: стрекотали кузнечики, жужжали пчёлы, пели птицы…
От переполнивших его чувств Витьке захотелось беззаботно поваляться в тёплой траве. Только он раскинул руки, чтобы упасть на спину, как заметил чьи-то глаза, которые внимательно наблюдали за ним из кустов.
Голубые глаза, без всякого сомнения, принадлежали человеку, и Витька безбоязненно крикнул:
– Эй, кто там? Выходи, не бойся! Я мирный человек!..
Чуть погодя кусты раздвинулись, и вышел русоволосый кудрявый мальчишка. Он ловко запрыгнул на поваленное бурей дерево и замер, по-хозяйски уперев руки в бока. По виду он был ровесником, но в плечах покрепче и одет странно: красная шёлковая рубаха, подпоясанная ремнём с пряжкой, украшенной драгоценными камнями, синие парчовые штаны, а на ногах красовались кожаные сапоги с загнутыми кверху носами, расшитые золотом.
Пока Витька с любопытством разглядывал его наряд, мальчишка смело заявил:
– Я княжич Лучезар, сын князя Мстислава, и мне неведом страх, свойственный простолюдину.
– Чего клеешь? – не поверил Витька. – Сейчас двадцать первый век!.. Какой такой ещё княжич-мажич?.. Кино что ль снимаете?
Мальчишка сдвинул брови и грозно спросил:
– Как ты посмел княжича обидеть, смерд?
– Ты не очень-то, – возмутился Витька. – А то не посмотрю, что артист, наваляю по первое число… Будешь знать, как задаваться… – и он проделал руками жест, понятный любому мальчишке на свете.
Но этот артист из погорелого театра, как ожидалось, не испугался, а спокойно ответил:
– Я по одежде догадался, что ты вражеский лазутчик… Сейчас возьму тебя в плен…
Витька самоуверенно тряхнул своим вихром и заявил:
– Это ещё неизвестно, кто кого в плен возьмёт.
Мальчишка спрыгнул с дерева и настороженной походкой двинулся на Витьку, посверкивая глазами из-под сдвинутых бровей.
