– Как ты мог пойти на такое? – взорвалась Кит. – Как мог Чип сделать это? Вы погубили сценарий, выбросив из него все, что делало его уникальным и...
– Ты преувеличиваешь, Кит.
– Преувеличиваю? Но вы сделали Иден убийцей! Вы заставили ее убить мужа. Это штамп. Весь сюжет стал штампом, копией десятков таких фильмов...
– Это формула успеха. – Джон отвернулся и стал шарить по карманам в поисках сигареты. Она была ему необходима.
– Но это совсем не тот сценарий, который ты купил у Чипа! – не сдавалась Кит и отошла к бильярдному столику. – Не верю, что такой сценарий мог бы заинтересовать тебя настолько, что ты решился бы его купить...
– Возможно. Но такой сценарий нравится студии «Олимпик». – Джон щелкнул зажигалкой, раскурил сигарету и глубоко затянулся. – Они платят за него, обеспечивают съемку, прокат и рекламу. Первоначальный вариант показался им рискованным делом. Они хотят пойти по проторенной дорожке.
– Ах, вот оно что! И это все, что ты можешь сказать? – Она сердито махнула рукой. – Подлинный сценарий, следовательно, послан ко всем чертям. Да что тебе до этого, не так ли?
После двадцатиминутного телефонного разговора с Лесситером у Джона иссяк весь запас терпения.
– Будь же наконец взрослым человеком, Кит, – резко сказал он. – В этих делах, если речь идет о выборе, жертвуют прежде всего сценарием.
Кит гневно швырнула рукопись.
– Взрослой? Ты предлагаешь мне смириться, махнуть на все рукой? Забыть, как мне нравился сценарий, как я поверила в него, и покорно согласиться на все, как это сделал ты?
– Черт побери, Кит! У меня не было выбора.
– Не было выбора? – Она металась по комнате. – Ты мог бы отказаться от денег, их проката, рекламы и прочего. Мог бы просто послать их к черту!
– Ты не понимаешь, Кит. – Джон еле себя сдерживал. – Мне нужен этот фильм.
– «Олимпик» не единственная студия в городе.
– Почему ты думаешь, черт побери, что его купили бы другие студии? – Он уже кричал. – Чип обошел половину из них, прежде чем сценарий попал ко мне. Это тебе о чем-нибудь говорит?
– О том, что ты даже не пытался что-либо сделать.
– У меня договор с «Олимпик», в конце концов. Даже если бы я его предложил кому-нибудь... – Он остановился и, передохнув, снизил тон. – В моем положении условий не ставят. В глазах публики я могу быть знаменитым киноактером, но мое положение в Голливуде, черт побери, весьма шатко. Мне нужно снять боевик. Если мне удастся это, я снова смогу контролировать события. Смогу послать Лесситера к черту и заставить его проглотить это. А пока я должен подчиняться его правилам игры, как ты и все остальные.
Она стояла перед ним, прямая, опустив руки вдоль тела и сжав кулаки. В ее глазах был недобрый блеск.
– Мне нет дела до вашей игры и ее правил.
– В таком случае выходи из нее.
Лицо Кит стало холодным. Она вскинула брови.
– Что ж, это идея.
Круто повернувшись, она вышла. В комнате для гостей она переоделась в свою одежду – толстый свитер и брюки, взяла пальто и сумочку и направилась к выходу. Там ее нагнал Джон. Он покосился на перекинутое через руку пальто, и глаза его сузились.
– Ты не можешь уйти, Кит.
Она почувствовала настоящий гнев, но поспешила скрыть его под маской ледяной холодности.
– Спорим?
Он встал на ее пути, когда она попыталась обойти его и достичь двери.
– Послушай, Кит. – Джон старался не показывать своего раздражения и быть благоразумным. – Я понимаю, ты разочарована изменениями в роли Иден...
– «Разочарование» здесь не подходит. Если хочешь знать, я готова крушить все вокруг, и тебе от этого может не поздоровиться. Лучше уйди с дороги.
На этот раз Джон не отважился остановить ее.
Джип мчался по заснеженным улицам. Скорее инстинкту и привычке Кит была обязана тем, что вовремя сворачивала на поворотах и пересекала перекрестки, когда, включив полную скорость, покинула виллу Джона в Старвуде. И хотя она не сводила глаз с дороги и густой сетки снега в луче фар, мысли ее были заняты одним: размолвкой с Джоном.
«Теперь я понимаю, почему Чип так раздражал Джона. Он был против поправок в сценарии», – пробормотала она про себя, продолжая разговор с собой, начатый, как только она отъехала от крыльца виллы.
«Господи, но как мог сам Чип так изуродовать собственный сценарий? Что заставило его сделать это?» – недоумевала она.
Руки Кит еще сильнее сжали руль. Она даже тряхнула его, на секунду представив, что это Чип. Будь он перед ней, она заставила бы его опомниться. И вдруг догадка осенила ее. Она была подобна удару.
«Чип прежде всего режиссер, а потом сценарист, – подумала она. – Если ему предъявили ультиматум: исправить сценарий или забыть о режиссуре, он вполне мог предпочесть первое».
Кит вздохнула. В этом вздохе были усталость, разочарование и признание собственного поражения. Чип мог кричать, топать ногами или просто безразлично плестись в хвосте у событий. Однако, когда речь зашла о режиссуре, он, не колеблясь, пожертвовал всем, чтобы только наконец снять свой большой фильм.
«О, Чип», – печально пожурила его Кит и свернула на шоссе, пересекающее Аспен.