– Жизнь иногда преподносит нам странные сюрпризы.
– Ты как никогда права, – улыбнулась Кит, пытаясь освободиться от подавленного состояния. – С Бенноном все кончено, он в прошлом. Я наконец выздоровела.
– Ой ли, Кит? Ты забыла, что такое первая любовь, – осуждающе проворчала Пола. – Ты можешь вырасти из нее, но совсем избавиться – никогда.
Мудрая правда в словах Полы поразила Кит, и она не нашлась что ответить.
...Беннон въехал в сосновый бор, граничащий с ранчо «Серебряная роща». Он словно чувствовал, что это пока еще не его земля. Свою он узнавал сразу без всяких частоколов и межевых знаков. Земли ранчо «Каменный ручей» были знакомы ему на ощупь. На них он родился и вырос. Куда бы он ни ездил, всегда ощущал непреодолимую первобытную тягу к родному месту.
Он миновал перевал и стал спускаться вниз. У места их короткого привала он попридержал лошадь, вспомнив, как близко от него была Кит, когда они сидели на стволе поваленного дерева. Что-то произошло с ними в один короткий миг, и оба почувствовали это. Он пережил заново какие-то моменты их прошлого.
Переводя взгляд на тропу, он поторопил вороного, хотя воспоминания снова овладели им. Как они были молоды, как поглощены друг другом и своим чувством! И все же через два месяца он женился на Диане и изменил всю свою жизнь.
Возвращаясь назад к событиям десятилетней давности, он не мог вспомнить, о чем думал тогда и что было в его сердце. Он не мог понять причину, почему тогда поступил так. Что это было? Не мог же он сделать это потому, что поссорился с Кит? Или виноваты были магия той ночи и огни карнавала, близкие глаза Дианы и ее зовущие губы?
Порой молодому человеку бывает трудно объяснить даже самому себе свои поступки. В ту ночь он оставил свою молодость позади и вместе с нею Кит. Он выбросил из своего сердца все, что чувствовал к ней, что бы это ни было. Об этом они с Кит никогда не говорили. Она не позволила ему прочесть в ее глазах то, что испытала и пережила.
Прошлое оставило в нем непроходящее чувство сожаления и сознание того, что он потерпел полную неудачу. Его брак был ошибкой, и Диана вскоре сказала ему это. Даже сознавая, что она права, он не переставал еще верить, что сможет все исправить, если лучше узнает и поймет Диану. В минуты, когда он особенно остро осознавал свое одиночество, перед его глазами вставало лицо Дианы и укор в ее глазах, и тогда чувство вины становилось невыносимым.
Джон Тревис смаковал выдержанное вино, которое посоветовал ему заказать метрдотель ресторана клуба «Карибу». Кит сидела напротив. Классически простое платье из шелкового джерси выгодно облегало ее стройный торс и крепкую округлость груди. Зеленый цвет шел к белокурым волосам и темно-синим глазам. Поставив бокал, Джон смотрел, как Кит расправляется с цыпленком в чесночном соусе, от удовольствия даже закрывая глаза.
– Объедение, – наконец, прожевав, заметила она.
– Каждый раз, когда я вижу, с каким вдохновением ты поглощаешь что-либо, я сожалею, что я не цыпленок или не ростбиф с кровью.
Джон поставил бокал и взял в руки нож и вилку.
– Почему, черт побери? – удивилась Кит и с любопытством посмотрела на него.
– Потому, что я вижу, как ты наслаждаешься. Ты смогла бы так же наслаждаться мною?
Кит взяла бокал, поднесла к губам и поверх его хрустального края посмотрела на Джона.
– Все зависит от того, какой ты на вкус.
– А ты бы попробовала, – сказал он с вызовом.
– Вполне возможно, что я как-нибудь решусь, – ответила с едва заметной улыбкой Кит, отчего в уголках ее рта появились очаровательные ямочки.
Глядя на нее, Джон испытывал голод совсем иного рода, но вынужден был держать себя в руках – не время, да и не место.
– Ловлю тебя на слове, – прошептал он.
– Я так и знала, что ты это скажешь. – Ее улыбка стала шире, ибо она поймала себя на том, что эти вечные игры между мужчиной и женщиной ей нравятся. Они ее даже забавляли своей простотой и наивностью.
– Знала? – Он разрезал несильно прожаренный бифштекс.
– Да, знала, – ответила она, попробовав вино и окинув взглядом обшитый дубовыми панелями зал отеля. – Хорошее вино.
– Я рад, что ты его одобрила, – сказал Джон и тоже осмотрел зал и избранную публику – богатых или очень богатых завсегдатаев клуба. Став его членом, Джон Тревис убедился, что в клубе «Карибу» те же знакомые лица, что И в «Спаго» и «Цирке». – Клуб «Карибу» в Ас-пене – это то же самое, что «Аннабель» в Лондоне или «Кастель» в Париже. Только здесь можно спрятаться от туристов.
– Ты хочешь сказать, от кино– и фотокамер глазеющих почитателей, сующих тебе салфетки и незаполненные чеки для автографа, – уточнила Кит, вспомнив их вечер в одном из ресторанов Лос-Анджелеса.
– Что ж, и это тоже. Здесь, по крайней мере, я не чувствую себя выставленным напоказ. – Кит вполне понимала его, ибо сама в таких случаях не очень хорошо себя чувствовала. Но сейчас эта тема ее не занимала.
– Теперь это приятное местечко, – сказала она. – А когда-то в этом подвале был склад скобяного магазина.
– Неужели? – равнодушно промолвил Джон.
– Тебя, кажется, не интересует, Джон Ти, то, что я говорю.