События осени 163… года дали обильную пищу для разговоров лондонским сплетникам. Люди всегда склонны посудачить о чем-либо новом, необычном, а когда все это сопряжено со сказочным богатством, окутано пеленой таинственности, оно тем более будоражит умы окружающих. Неожиданно яркий и стремительный взлет неизвестного графа Джоржа Сленсера заставил заговорить о нем даже в высших кругах лондонской аристократии. Сразу же нашлись знатоки, которые с озабоченными не в меру лицами, выражающими полную осведомленность во всех делах, (разумеется, из надежных источников), уверяли своих собеседников, что граф родом из Бристоля, и покойный отец его бил человеком отнюдь несостоятельным, во всяком случае, ничем не выделялся среди дворян. Когда же за дело взялся предприимчивый сын старого графа, успехи не заставили себя ждать. Удивительно, правда, как смог Сленсер с мизерного капитала, унаследованного от отца, начать сверхширокий размах своей деятельности. Ведь было очевидно, что для столь масштабных его начинаний нужны весьма значительные суммы. Поговаривали, что здесь, что-то не так, но дальше разговоров дело не шло, да и сомнительно, чтобы двинулось, поскольку многие деяния графа были покрыты густым туманом. В одном только все сходились; неспроста, ох и неспроста граф перебрался в Лондон, в этом поступке проглядывалось желание приблизиться ко двору. Да, собственно, граф и не скрывал его. Поражала противоречивость в поведении графа: многое в его делах окружалось ореолом сверх таинственности, иные же поступки он совершал нарочито открыто. То он вел себя как сверхбогач, то вступал в прямые контакты с чернью, и дамочки из высшего света, прослышав об этом, непременно ахали, усиленно работая веерами, или поспешно прикладывали к своим неотразимым, как им казалось, носикам кружевные платочки, обильно окропленные благовониями.
Пытаясь объяснить эту экстравагантность графа, иные отдавали себе отчет в том, что наверняка он делает это неспроста, и кроется за этим, без сомнения, какая-то выгода. Кто знает, но, может быть, благодаря именно причудам графа и пришел к нему колоссальный успех.
Наконец, мы подошли к событию, которого так ждала лондонская знать: граф готовился дать сверхроскошный, судя по разговорам, обед в своем новом, только что построенном доме, который «стоил своего хозяина». Даже факт строительства сам по себе вызывал уважение к графу. Ведь издаваемые в 1580 году и другие в 1593, 1607 и 1625 указы о строжайшем запрещении нового возведения домов в Лондоне, дабы ограничить нездоровый рост города, отличались строгостью. Исключения делались в редких случаях и лишь в пользу богачей. Всем хотелось взглянуть на диковинные по тем временам строительные новшества, которыми изобиловал новый дом графа. К примеру, лондонцы давно привыкли, что все комнаты: передние, салоны, спальни – располагались анфиладой, и мыслить себе не могли, что может быть иначе. Изобретенные сэром Джоном Хэрингтоном уборные были широко внедрены графом в своем доме, и это было непривычно для многих лондонцев, которые по старинке продолжали выливать содержимое ночных горшков, простите за пикантную подробность, в окна.
Ну, да будет об этом! Итак, ближе к обеду к дому графа один за другим начали подъезжать роскошные экипажи, из которых, не спеша, выходили чинные дамы в шикарных туалетах, с прическами в фунт высотой, молодые люди в шляпах с золотыми галунами. Их встречала огромная, подчеркнуто торжественная приемная-зала, изобилующая орнаментами, скульптурой, парадной мебелью. По стенам висели роскошные блюда, картины, сами же стены были расписаны сложными причудливыми композициями, поражающими странным декором с бесконечным количеством оттенков. Другие комнаты также не уступали в роскоши своего убранства: драгоценные ткани на восточный манер, вышитые стилизованными цветами, китайский фарфор, серебреные подсвечники, агатовые чаши, инкские кубки, в обязательном порядке, помимо всего прочего, инкрустированные слоновой костью, серебром, перламутром или кораллом, горным хрусталем, перечным или эбеновым деревом, что подчеркивало баснословность богатства их хозяина.
Приглашенные были, конечно же, людьми весьма состоятельными: лорды, бароны и прочая лондонская знать, но все в доме было устроено так, чтобы и их поразить великолепием и блеском. И стоял за этим тайный умысел хозяина, открывающий ему дорогу к расположению высшего света Лондона.
– Прошу, господа, отведать скромные угощения, приготовленные моими поварами! – Голос графа, и без того громко звучащий под сводчатыми потолками, еще более усиливался при слове «скромные», что дало основание присутствующим догадываться о том, что хозяин явно лукавит.
Уже в самом обращении чувствовалась неординарность: ведь обычно к столу приглашал метрдотель, здесь же сам хозяин прислуживал за столом.
