– М-м… Да, – несколько смутился Тристан. – Простите. В общем, я думаю, что был использован золотой пергамент… Градерон решил…
Решил одарить себя силой… Я не могу найти другого объяснения произошедшему…
И он рассказал, как, следуя приказу правителя, дожидался его в комнате Лейан и пытался сосредоточиться на написании очередного документа. Поглощенный мыслями, он почти не обращал внимания на носившуюся по комнате девочку, и потому грохот и крик застали его врасплох. Лейан сильно ударилась и от боли потеряла сознание. Тристан бросился к ней. Рука девочки заметно посинела. Тристан, разом собравшись, хотел коснуться ее, чтобы оценить ситуацию, но, стоило ему протянуть ладонь, его разум словно бы заволокло вязкой пеленой. Перед глазами замерцал неясный сине-голубой свет. А когда он пришел в себя, Лейан лежала на полу с совершенно здоровой рукой. В это было сложно поверить, тем более что чувствовал себя Тристан хуже некуда. Дикая слабость, жуткая головная боль, подступающая тошнота…Он с великим трудом смог подняться на ноги и сесть на кровать. Ему казалось, что все случившееся – галлюцинации на почве какой-нибудь болезни. Но Лейан по-прежнему лежала на полу, и он так хорошо помнил посиневшую ручку…
Гволкхмэй выслушал Тристана в полном изумлении.
– Ты хочешь сказать, что исцелил ее?! – проорал он, не в силах сдерживать эмоции.
– Похоже на то, – Тристан и сам был растерян.
– То есть эти… Эти… Присвоили себе силу исцеления?! Немыслимо! У них же были их кольца! Что им еще нужно! Неверные! – бушевал правитель.
– Зато они забыли обо мне, – вымученно улыбнулся Тристан. – Наверное, они написали просто «градеронцы»… Кстати, если они не уточнили, что именно все – а я сомневаюсь, что они это сделали, – возможно, способность исцелять появилась только у некоторых… Может, даже у совсем малого количества, и мне просто повезло, с позволения сказать… Мироздание не любит, когда ему приказывают, и стремится действовать вопреки приказчику, – мрачно пошутил он.
– И еще у этого есть побочный эффект, – согласился Гволкхмэй. – Ты ужасно выглядишь.
– Должно быть, это отнимает много сил, – Тристан отер вспотевший лоб. – Лейан не могла удариться слишком уж серьезно. Страшно подумать, что будет с целителем, если повреждение тяжелое…
– Ну, вот и черт им, а не способности! – совсем не расстроился Гволкхмэй. – Воры проклятые. А ты контролируй! Не надо нам такого. Ты нам живым нужен. Хотя то, что ты Лейан помог, это хорошо. Надо сказать, чтоб не носилась, как угорелая! – начал возмущаться заботливый дед. – Все Балиану подражает. А он даже вернуть пергамент не может! И куда они запропастились?
– Дело сложное, – слабо улыбнулся Тристан. – Но, надеюсь, с ними все хорошо. Повелитель… – он немного помедлил, сомневаясь, стоит ли предлагать подобное, но потом все же сказал: – Может, стоит отправить послание Руэдейрхи?.. Ведь ему известно, как опасно менять мироздание… Можно просто поинтересоваться, что происходит… Зачем он…
Реакция последовала незамедлительно. Ор Гволкхмэя услышали даже снаружи здания.
– Обращаться к этому наглому мальчишке?! Обращаться к Руэдейрхи?! Через мой труп! А то ты сам не знаешь!
Тристан внутренне сжался. Он уже пожалел о сказанном. Ему было известно о причинах такого отношения Гволкхмэя к правителю Градерона и, надо сказать, он сам имел к той давней истории некоторое отношение. Так что Тристан теперь удивлялся, чего это вдруг с его языка сорвались такие опасные слова – ну, разве что обессиленный организм сдал позиции?
Но сказанного не вернешь. И Гволкхмэй до самого вечера гремел на всю округу, проклиная кражу пергамента, спящего Балиана, Руэдейрхи и всех, кто приходил ему в голову.
