— Вынужден вас расстроить. Много лет, вплоть до весьма преклонного возраста, я владел лишь бурятским языком. Моя юность и зрелые годы прошли в Забайкалье. Пел тогда я тоже на бурятском, аккомпанируя себе на замечательном национальном инструменте хур, с возможностями которого вам сегодня ещё предстоит познакомиться. Уже в те времена я пел без переводчика и перед бурятами, и перед русскими, и перед людьми других национальностей, с которыми меня сводила судьба.
— А как же русский?
— Я принадлежу к малоизвестной этнической группе — Племени Детей Невидимых Родителей в давние времена прожившего на территории вашего замечательного города. Язык Племени — мой родной язык. К несчастью после трагедии, постигшей мой народ, и безвременной гибели моей молодой супруги, я забыл родной язык. А затем и вообще разучился говорить. Стресс был настолько сильным, что лишь, осев после долгих скитаний немого бродяги в Забайкалье, я заново освоил речь. Естественно, это был язык моей новой среды обитания — бурятский. Это очень красивый и поэтичный язык, благодаря знанию которого у меня, вероятно, и пробудились способности к сочинению баллад.
— Но сейчас-то вы говорите по-русски?
‑—Дело в том, что совсем недавно я вновь обрёл утраченных в лихие годы детей. Это близнецы Роза и Гильфан, присутствующие в зале. Дети мои, поднимитесь на сцену. Как долго я ждал этого момента.
— Фируз Счастливый — это псевдоним?
— Видите ли, меня и в самом деле назвали при рождении Фирузом, корень имени кроется в одном из древних арабских языков. Наше Племя при своём зарождении и развитии брало имена всех известных на тот момент народов. Правда, в основном это были народы тюркоязычные. Так сложилось, что меня нарекли именем Фируз, что и в самом деле переводится как Счастливый. Так что можно считать, что я не пользуюсь псевдонимом, а ношу своё настоящее имя. Хотя Счастливым я себя стал называть совсем недавно. Сейчас вы поймёте причину использования двойного имени.
По проходу уже бежали, взявшись за руки, молодая темноволосая красавица и её брат-близнец. Слезы заливали лица молодых людей, но они нисколько не стеснялись этого.
— Вот мое счастье — первенцы сын и дочь!
— Ну, теперь уж настоящая подстава. Старику чувства меры не хватает — если музыка, так все эмоции через край. Если врать — чтоб у всех мозги расплавились. Какие же это дети, наш «юный» маэстро? Возможно, Вы уже знакомы с господином Альцгеймером, или это старческая деменция? Ну, сказали бы, что это Ваши праправнуки — и всё шито-крыто. Нельзя так увлекаться. К тому же вы совсем не уважаете публику: нанять каких-то двух подсадных уток, да ещё и малолеток, и объявить их своими дочерью и сыном! — «Берёзовый» чувствовал, что наступил его звёздный час: и наглеца-бурята на место поставит, и отработает свой гонорар, аванс от которого он уже успешно прогулял. Такие гонорары он получал всего дважды в жизни: когда устраивал балаган с посещением могилы Лермонтова, и сейчас, когда те же работодатели дали ему заказ во что бы то ни стало сорвать выступление новой звезды — Фируза Счастливого.
Роза и Гильфан уже бежали по авансцене, огибая многочисленные мониторы и динамики.
— За провода, детки, не запнитесь, папа будет плакать, если его доченька, которую, я уверен, он видит впервые, ножку сломает. — В суматохе и удивлении зала, кстати, очень дружелюбно и даже умилённо взиравшего на происходящее, берёзовый хмырь овладел одним из многочисленных невостребованных микрофонов на сцене, что давало возможность ему горланить на весь зал. Даже звукооператор за пультом, увлекшись происходящим, не сообразил «погасить» бузотёра.
Бейсболка мельтешила на сцене. Её обладатель, кривляясь и посвистывая, пытался догнать молодых людей, не обращая внимания на побледневшее лицо и недобрый блеск глаз певца: так даже лучше — старик сильно не ударит, а если удастся спровоцировать драку и беспорядки во время концерта, работодатель обещал гонорар удвоить. Насрать на этого грозного старикашку. Сопляки тоже большой опасности не представляют.
— Может яйца ему откусить? — вдруг прогремел во все динамики голос, очень похожий на рычание большой собаки.
Тишина… с исторического, недавно отреставрированного кресла Виктора Соломоновича, считавшегося многие годы безвозвратно утраченным при сносе старого здания филармонии, которое старики-оркестранты, шутя, прозвали «синагогой», и лишь недавно найденного в запасниках краеведческого музея, опознанного ветеранами Чумского симфонического оркестра и переданного по всем правилам и актам дирекции филармонии нынешней. С исторического…отреставрированного…
…Гигантских размеров Собака неторопливо сползала с исторического кресла на сцену.
— Так что, насчёт яиц, я спрашиваю? — голос Собаки каким-то образом тоже врубился в акустическую систему зала, многократно перекрывая визг платного бузотёра.
