— Точно. Всё подходит и не обидно! Молодец Верка! Ощенюсь, разрешу кому-нибудь из своих деток за вами с Колькой присматривать. А то пропадёте в тайге, городские жители.
— Я? В тайге пропаду? Да я охотник!
— И рыбак. И боец шишек. И травозаготовитель. Шучу. Не моё собачье дело, но ещё могу тебе, Николай, занятие предложить. Знаю, понравится.
— Эй! где у нас старичок прячется, который по чану молотит, когда золото при помощи собаки ищут?
— Здесь я, Матушка! — согбенный старикашка выступил из-за спин рослых соплеменников.
— А знаешь ли…
— Знаю.
— Хорошо сказано! А чего знаешь-то?
— Всё.
— Ещё лучше сказал! Разродись, наконец, нормальным ответом!
— Знаю, что каждый год
— Глубокие знания. Ученика примешь?
— Давно хочу, Матушка. Да способных нет.
— А вот гостя нашего испробуй! Только сначала покажи своё искусство, чтобы ясно было парню о чём речь!
Фируз не знаком был с правилами камлания. Турухан понял, что надо вмешаться:
— Почтенная Сука, время для камлания и игры на Золотом Чане неурочное. Может повременим.
— Ага, сейчас! Сколько веков скрывала, что это я самая умная и красивая в Племени, слушала вместо настоящей игры старческую одышку. А ты талант хочешь упустить? Пусть старичок Кольке своё искусство покажет. Только не на ходу. А то опять кашлять да задыхаться будет вместо игры. Тащите Золотой Чан!
***
Колян зачаровано смотрел и слушал невиданную музыку: у него на звоннице добрых два десятка колоколов, а такого и не снилось! Каждый участок Чана, каждый самый маленький фрагмент имел свой голос. Старик играл великолепно. Все затихли, боясь пропустить даже один удар: больше он не повторится. Дальше будут новые звуки!
‑ Что скажешь, звонарь? Услышал?
‑ Я не только звонарь. Я ещё и ударник: такой музыке равного ничего не слышал. Инструмент потрясающих возможностей! Сколько же на нём учиться надо?
‑ Всю жизнь. – Скромно ответил таёжный ударник.
Собака гнула свою линию.
— Ханы, которые Великие! Парень
— Сама знаешь, Матушка. Для Николая объясним: грубый слух чужаков улавливает лишь грубые эманации, производимые при игре на Чане, – за обоих Ханов принялся пояснять Турухан, — настоящий ценитель искусства, а в Племени других не водится, слышит всю неповторимую красоту и многообразие звучания этого инструмента. Золотой посуды и Чанов у нас превеликое множество, а
Если чужак смог услышать и оценить музыку Золотого Чана, он принимается в Племя. Навсегда и со всеми потомками…
***
— А я ни бельмеса не услышал! Какая музыка? Будто в сауне по тазику кто-то с пьяных глаз молотит! — Базука был возмущён: кореш слышал, а он нет! Спохватился, неприлично так хозяйскую музыку гостю хаять. — Извините, конечно. Оно в целом ничего. Слушать можно.
— Конечно можно! Всегда рады будем видеть тебя, как друга нашего нового соплеменника. Но, только в качестве гостя. — Сказал Тогизбей.
— И на том спасибо. А на Праздник Ваш можно будет приходить? Самогон Ваш лучше самого крутого вискаря будет!
— Можно, если водку жрать по каждому поводу завяжешь и поллитровки от своей жены заначивать отучишься! — Поставила условие Сука.
— Зуб даю!
— Тогда покажем тебе к нам дорогу. Только поклянись, что хвоста с собой не приведёшь!
— Зуб даю! – торжественно повторил Алексей.
— Одним зубом обойдёмся. Вторая клятва была шуткой: никого чужого, без допуска, как в Лилькином Институте говорят, Тропа не пропустит! Ты отныне такой допуск имеешь. Цени. – Собака посмотрела ещё раз в глаза Коляну и Верочке. – А эти двое точно наши. То-то я думала: какого рожна я им помогать взялась? Есть ещё нюх у старушки…
Дама с камелиями
Были ещё личные гости у почтенной матушки Суки. Многое могла себе позволить такая собака. Например, гостей пригласить, не спрашивая разрешения у руководства.
Писатель и его дочь Аида получили свои места в vip-ложе (не путать с масонской!) на Празднике Лесной Благодати…
Писатель сгорал от нетерпения: надо срочно брать в руки перо, а заодно и «клаву» ноутбука. Надо срочно всё увековечить. И всё-то на этот раз сложилось удачно. Как никогда. А было время, запаниковал литератор. Что пропадут яркие сцены про тонны золота и моря крови. Даже в Кострому среди творческого застоя смотался. Впрочем, оказалась та поездка весьма для творчества благоприятной...
***
…Небольшой повод загрустить был у дочери писателя: всего на чуть-чуть отлучилась, руку с пульса сняла, уже любимую оперную партию другая певица исполнила, и с другим коллективом. В филармонии задумали новую постановку готовить. Кажется что-то из Моцарта. С другой солисткой — Минус!
Зато большой повод был порадоваться: По возвращении из тайги ждала девушку свадьба — Плюс!
А вот, что из этих плюсов-минусов вышло, это совсем другая песня…
***
