– Потому что ты будешь со мной. Им придется вести себя с тобой вежливо. Кроме того, ты сама сказала, что тебе нужно отдохнуть. Могу гарантировать, после Холлоуэя Порт-Клакстон будет для тебя хорошей переменой обстановки.
Филадельфия подумала, отдает ли он себе хоть какой-то отчет о том, как высокомерно звучат его слова. Пытаясь все взвесить, она доела сандвич с яйцом и начала стряхивать крошки с бирюзовых брюк. У этого странного и неожиданного предложения было несколько положительных моментов. Поездка в Порт-Клакстон удалит ее от Холлоуэя, а после вчерашней встречи с Рут Сполдинг она хотела этого, как никогда раньше. И Ник прав. Это даст ей возможность общаться с людьми, на которых в прошлом году как снег на голову свалилась Крисси. У не§ появится шанс узнать членов этой семьи, которую ее подруга так долго искала. Фила понимала, что тогда у нее будет больше информации, чтобы принять правильное решение по поводу акций «К и Л».
Но, руководствуясь присущей ей интуицией, она чувствовала, что Никодемус Лайтфут редко совершает поступки из чистого альтруизма. Ему было нужно, чтобы она поехала. Интересно зачем.
– Зачем ты это делаешь, Ник?
– Я уже тебе сказал.
– Ты имеешь в виду эту ерунду о том, что мне нужно расслабиться и выбросить тяжелые мысли из головы? Ни на секунду в это не поверю. Ты хочешь найти способ, чтобы получить назад эти акции, правда? И пока не найдешь, тебе проще иметь меня рядом, чтобы за мной присматривать.
– Решать тебе, Фила.
– Все равно так поздно уже невозможно забронировать место на побережье, – медленно произнесла женщина, все еще раздумывая.
– Ты можешь остановиться в коттедже нашей семьи. Там полно места.
– Ни в коем случае, – моментально ответила Фила. Она знала, что там действительно полно места. Крисси описывала ей принадлежащие Каслтонам и Лайтфутам «коттеджи», стоящие бок о бок на побережье в Порт-Клакстоне, штат Вашингтон. Во всех отношениях они были по меньшей мере небольшими поместьями. Однако в ее намерения не входило поселиться в одном из них.
Ник не обратил внимания на ее ответ. Он просто протянул руку к телефону, висевшему на стене. Позвонив в справочную, он получил необходимый номер и набрал его.
– Гарри, это Ник Лайтфут. Да. Очень давно. Слушай, Гарри, я приезжаю в Порт-Клакстон на некоторое время, и со мной будет приятельница, которой нужно где-то остановиться. Что ты можешь предложить?
Филадельфия наблюдала за ним, пока тот разговаривал еще несколько минут. Ник увидел выражение ее лица и в вежливом удивлении поднял брови.
– Домик Джилмартена прекрасно подойдет. Мы приедем четвертого июля. Проблем не будет? Я так и думал. Спасибо, Гарри. Увидимся четвертого. – Ник положил трубку на рычаг. – Все сделано. У тебя будет небольшой уютный домик рядом с пляжем. По сути дела, недалеко от наших коттеджей. Со всем необходимым. Ну как?
– Слишком хорошо, чтобы в это поверить. И какого же беднягу выселили ради этого? Лайтфут пожал плечами.
– Какую-то супружескую пару из Сиэтла поселят в другом месте, когда они приедут на следующей неделе. Они даже не почувствуют разницы.
– Я так понимаю, добрый старина Гарри чем-то обязан вашим семьям?
– Я знаю Гарри много лет. Мы с отцом раньше ходили с ним на рыбалку.
– Ну конечно. А теперь ты просто поднимаешь трубку, и Гарри перекраивает всю летнюю схему аренды. Очень просто.
Ник кротко улыбнулся.
– Нет смысла быть Лайтфутом, если не можешь время от времени этим воспользоваться.
– Вечер добрый, сэр. Я как раз закончил смешивать мартини. Как гольф сегодня? – Произношение явно выдавало в Теке Шермане уроженца глубинки Техаса, но после долгих лет серьезной самодисциплины он просто по-военному сильно растягивал слова.
– Неплохо. Выиграл у Формана пятьдесят долларов. – Рид Лайтфут подошел к небольшому бару, за стойкой которого Тек Шерман с важным видом смешивал коктейли. Рядом расположилось блюдо оливок с разной начинкой. Рид кинул кусочек льда в бокал в налил себе мартини из кувшина. – Этот бедный добродушный дурак проиграл уже на шестнадцатой лунке.
– Поздравляю, сэр. – Тек выжидающе замолчал. Рид отпил мартини и взглянул на него. Уильям Текумае Шерман был сложен, как говяжья туша. Ранее он служил в морской пехоте, и сейчас создавалось впечатление, что он все еще носит форму, хотя обычно одевался в гавайскую рубашку кричащей расцветки и свободные брюки. Шерману перевалило за сорок, он был лыс, как бильярдный шар, с огромными кустистыми бровями и дежурной кривоватой усмешкой. Он уже долгие годы работал на Лайтфутов и был предан им так же, как и ротвейлеры, охранявшие передние ворота. Рид мот бы доверить Теку свою жизнь.
– Что-нибудь случилось? – наконец поинтересовался Рид.
– Нет, сэр. Просто услышал хорошие новости, сэр. Хотел сказать вам, что чертовски рад. Давно пора.
Рид подошел к окну и посмотрел на воду. Сквозь деревья виднелось побережье Тихого океана. В раннем вечернем солнечном свете вода казалась голубой.
– Тебе известно что-то, чего я не знаю, Тек?
Шерман откашлялся и сцепил руки за спиной.
