А дело было так: Чепухалин проникся ненавистью к америкосам, которые засели в Вашингтоне. Оно-то, конечно, может, и правильно – нехуй всем светом править и всем свою волю навязывать, особенно свой либеральный западный монетаризм,[13] который привел к мировому кризису. Чепухалин как раз вынашивал идеи романа «Развалины Пентагона одобряю». Роман у него никак не получался, потому что Запад снова стал любить Маркса и социализм, а у нас Маркса обосрали с ног до головы, а заодно и его теории, забили на прибавочную стоимость. И получалось, что всех в нашей стране в очередной раз предали. А вот если бы не предали и мы бы стояли насмерть, какими мы сейчас были бы правильными и сильными – хотя бы чисто морально. Так примерно рассуждал Чепухалин. Правильными, нищими, но сильными, как арабы! Роман выходил все больше чисто теоретическим, с большими рассуждениями и глобальными выводами о вечной несправедливости, а зрительные образы ускользали. Поэтому решил Чепухалин вначале запустить ракету и сотворить развалины, а потом на свежем материале написать роман. Три месяца он готовился. Развелся с Варварой. Но даже и тогда не решился бы, однако совершенно случайно нашел ключи от командного пункта – сам же генерал Лаптев спьяну их и потерял. А потом так же случайно, по пьянке, выиграл в карты у соседа программу запуска ракет. Все у него вышло, никто ничего не заподозрил. Проник он в командный пункт, запустил программу, нажал красную кнопку, а ракеты не взлетают. Стал разбираться. И оказалось, что в пусковой установке отсутствуют аккумуляторы. Как потом выяснилось, начальник третьей смены их пропил еще полгода назад. «Все равно ракеты никто не пускает и никогда не запустит, – объяснил он потом генералу Лаптеву. – Третьей мировой не будет! Это политический факт!» Побежал Чепухалин в гараж за аккумуляторами, а по дороге нос к носу столкнулся с генералом, который искал потерянные ключи. А так как Чепухалин его ненавидел после лейтенантской жизни, то взял и выложил, как на духу, какой бардак творится в его части и куда и зачем он, собственно, бежит – за аккумуляторами, естественно, чтобы развалить Пентагон к едрёне фене. Разумеется, генерал Лаптев пришел в ужас. Начальника третьей смены, как пацифиста, отдали под суд, а Чепухалина хотели даже наградить за проявленную бдительность, но в предыдущих его действиях с ключами и программой пуска заподозрили злой умысел и решили сор из избы не выносить, а перевести капитана из РВСН[14] в тактические войска от греха подальше. Однако вместе с Чепухалиным на всякий случай перевели и генерала Лаптева. Теперь оба при виде друг друга мучились несварением желудка.
Генерал дал команду, и третий взвод со всеми предосторожностями приблизился к столовой, а потом проник внутрь. С минуту было тихо, как на кладбище. Генерал с облегчением вздохнул. Он уже ждал доклада об окончании операции, когда в помещении что-то произошло. Там вдруг то ли замелькали молнии, то ли заискрилась проводка. «Надо было вначале все отключить», – сообразил генерал Лаптев. Но было поздно. Один за другим из окон стали вылетать солдаты третьего взвода и рядами укладываться на газоне перед столовой, будто им всем приспичило вздремнуть.
– Мать твою… – очумело твердил генерал Лаптев, сдвигая на затылок каску, – мать твою-ю-ю…
Он сообразил, что его карьера повисла на волоске, что ему не видать повышения, как собственных ушей, а тем более перевода в столицу, и что теперь ему терять нечего. Посему он отвел войска на запасные позиции и расстрелял в упор здание столовой из ПТУРсов, автоматических гранатометов АГС-17 и полковых восьмидесятидвухмиллиметровых минометов «Поднос».
Все было кончено. Когда пыль рассеялась, все, кто остались живы, увидели, что крыша рухнула, стены обрушились, а на месте новенькой столовки высится груда кирпичей.
Генерал Лаптев поспешил в командный пункт. До залпа ракетами тактического назначения осталось двадцать минут. «Если до часа „Ч“ не поступит приказ от главнокомандующего, придется стрелять», – думал генерал Лаптев, почесывая за ухом свою любимую собаку по кличке Грыжа.
Генерал приказал принести чая и стал ждать. Когда до часа «Ч» осталось пять минут, он приказал всем молчать и слушать. Но и в час «Ч» звонка не поступило. Генерал Лаптев на всякий случай прождал еще пять минут, потом – десять, потом – пятнадцать. Москва молчала. Генерал Лаптев приказал проверить все виды связи. Ему доложили, что связь в порядке. «Ну что ж, – понял генерал, – надо действовать». Груз ожидания свалился с его плеч. Зато появился груз ответственности. Политики приняли решение стереть с лица Земли Чернобыльскую Зону вместе с ЧАЭС и Дырой в придачу. Что ж, так тому и быть. И хотя генерал Лаптев никогда не видел этой самой Дыры, ему было все же жаль уничтожать ее. «Сколько добра оттуда можно было взять, – рачительно, по-хозяйски думал он. – Сколько добра! Сколько людей можно было спасти от всяких страшных болезней! Но теперь уже все равно, – понял он. Полный капец!»
– Готовность две минуты! – отдал он команду.
