Только он это произнес, как пуля, посланная издалека, срезала тополиную ветку, и Бараско присел.
— О, бля… — удивился он. — Поприветствовали.
Потом они передвигались только перебежками, и Бараско уже не философствовал на тему радиации и тех, кто прячется за ней. А выстрелили по ним из недостроенного дома на перекрестке. Бараско сказал, что не стоит с этим разбираться, потому что им сделали большое одолжение — напомнили, что это Дыра и что здесь ворон не ловят.
Потом они весьма довольно миновали автовокзал, заправочную стацию и городской сквер с памятником Вождю.
— Вот, все как у людей, — сказал довольный Бараско, и они взошли на крыльцо «Дома мух».
Вход был обложен мешками с землей, из амбразуры торчал раструб ДШК, и дежурили три человека с АКМами.
Перед входом висела простреленная в нескольких местах табличка с надписью: «Аборигенам вход со двора».
К удивлению Кости, у них с Бараско даже не потребовали документы, не говоря об оружии, на которое никто не обратил внимания.
— А почему «Дом мух»? — спросил Костя, пока они поднимались на второй этаж.
— А это перевод с местного диалекта. При коммунизме все было для народа, и к мнению местного населения прислушивались. Это уже потом пытались переименовать в Обком или Райком партии. А когда развалился СССР, осталось одно старое название. Так и закрепилось «Дом мух». А что, почему и как, никто не знает.
В приемной было пусто. Секретарша — миловидная женщина лет тридцати, разукрашенная, как индеец, вышедший на тропу войны, расплылась в улыбке:
— Ред! Ты, что ли?
— Я! — важно надул щеки Бараско.
— Мы тебя уже и не чаяли увидеть. Поговаривали, будто ты погиб на Выселках.
— На Выселках не я погиб, а Тополь и Эльза.
— А-а-а… Точно! — подняла секретарша ухоженный палец с маникюром факельного цвета. — Я забыла! Он за мной еще так красиво ухаживал, не против был жениться, а потом эта Эльза… противная гадина!
Костя с удивлением посмотрел на Бараско, потому что не заметил, когда тот успел поменять грязный бинт на свой неизменный красный платок и даже пригладил непослушный ежик.
— У себя?
— У себя, — радостно подпрыгнула секретарша. — Сейчас доложу.
— Рахиль Яковлевна, к вам Бараско!
— Бараско?! — безмерно удивился голос. — Секунду…
Ровно через секунду лакированная дверь в кабинет стремительно распахнулась и появилась старуха с фарфоровыми зубами. Костя ожидал увидеть кого угодно, но только не высокую костлявую женщину с плоской грудью, в пестром платье с глубоким декольте и связкой ярких, разноцветных бус, как у африканских дикарей. К тому же она была еще на высоченных каблуках. Благородная седина пробивалась в замысловатой прическе, но глаза, темные, как вишни, и пронзительные, как свет фар в ночи, были азартными, молодыми и колючими.
— Ред! — воскликнула она. И даже, кажется, в тот момент, когда обняла Бараско, прослезилась. — Совсем не ожидала тебя увидеть. Совсем. Пойдем ко мне. А-а-а… ты не один? — поймала она взгляд Бараско, брошенный в сторону Кости. — Пусть твой друг подождет. А мы поговорим тет-а-тет. Автоматик-то оставь. Здесь все свои.
Бараско не без замешательства отдал Косте «американца» и пропал за высокой двойной дверью с тамбуром метровой глубины. Такие двери Костя видел только в высококлассных телестудиях. Ни один звук не доносился из-за подобных стен.
Не успел Бараско исчезнуть, как в приемную вошел человек в костюме, с галстуком и в черных очках. Он сел рядом с секретаршей, которая назвала его Альбертом, и уставился на Костю. Косте стало не по себе. К чему такой прием? — удивился он. И что это значит?
Автоматы он спрятал за кадку с фикусом, но, в пику новоявленному Альберту в черных очках, достал свой АМ-74М и стал грязным платком вытирать ствол и проверять, сколько патронов осталось в рожке. Появление такого оружия в руках Кости привело Альберта в страшное волнение. В это время Рахиль Яковлевна попросила секретаршу найти какого-то Ноздрюхина. Секретарша долго разыскивала Ноздрюхина, пока не выяснила, что он «где-то на территории». Все это время Альберт следил за манипуляциями Кости с автоматом, не открывая глаз. А Костя не стеснялся и периодически, как бы ненароком, направлял в сторону Альберта ствол автомата. Как только секретарша поднялась, чтобы идти на территорию, Альберт вскочил:
— Я с тобой!
Костя остался один. Ему становилось все тревожнее. Бараско не походил на словоохотливого человека. Ну, вспомнили общих знакомых, кто когда погиб, ну, выпили по рюмашке. Сколько можно?! Здесь человек дожидается! Поэтому Костя поднялся и держа под мышкой автомат стволом в сторону входной двери, левой рукой нажал кнопку селекторной связи. Из динамика донеслось:
— Ты командир бронепоезда?
Потом сквозь стон:
— Нет…
Костя с удивлением различил звук удара.
— А фамилия твоя как?
— Березин.
— Значит, ты!
— Нет, не я…
— А ты?! Ты его знаешь?
Костя узнал голос Бараско:
— Первый раз вижу!
— Врешь!
И снова раздался звук удара.
— А где твой «анцитаур»?
— Сидоровичу продал.
— Врешь!
