Перед моими глазами сплошной металл. Я – один из тысячи воинов, упакованных в соты из пневмотруб. В космосе уже идут ожесточенные бои, а я не чувствую ровным счетом ничего: ни ударов, сотрясающих «Пакс», ни вибрации ракет, мчащихся сквозь пространство и беззвучно несущих с собой смерть, – лишь гулкое уханье собственного сердца. Микки говорил, что мое сердце бьется сильнее, чем у других алых, – это все из-за яда гадюки, укусившей меня в юности. Сейчас оно стучит как бешеное, и от этого безумно дрожат руки. Меня охватывает страх. Я много чего боюсь: подвести друзей, потерять их, рассказать им, кто я такой на самом деле. Боюсь, что не справлюсь с поставленной задачей. Страх рождается из сомнения – я сомневаюсь в себе, в плане восстания. Меня охватывает страх смерти, страх потеряться в темноте, окутывающей корпус корабля, страх подвести Эо, подвести мой народ, подвести самого себя, но сильнее всего – страх раскаленного металла.
Из интеркомов постоянно доносятся чьи-то голоса. Я даже не вслушиваюсь. План уже приведен в действие, и я теперь лишь шестеренка в огромном механизме. Эта битва слишком грандиозна, слишком масштабна. Хотел бы я сейчас стоять на командном мостике «Пакса» и смотреть, как вражеские корабли один за другим гибнут от выстрелов моей армады! Но в космических делах Орион и Рок разбираются лучше меня. Хотел бы я сейчас сидеть в канонерке рядом с другими членами группы захвата, а потом ворваться на вражеский корабль! Или штурмовать командные мостики, отгонять захватчиков от моего корабля, сбивать истребители и дредноуты, брать их на абордаж! Но императора Беллона в плен должны взять титаны, а не я. Так вышло, что мои враги сами направляют меня в нужное место. Я должен выиграть главный приз в этой битве!
Приз, за обладание которым я готов отдать все с тех самых пор, как покинул Луну.
Медальон с Пегасом привычно холодит грудь. В нем лежит волосок Эо. Вот о чем я должен думать. О том, как трепетали на ветру ее волосы, когда мы гуляли по шахтам. Каждый раз, когда я вспоминаю о ней, меня захлестывает чувство вины. Не по душе мне эта жизнь. Хоть я неохотно притворяюсь золотым и выдумываю всевозможные оправдания, какая-то часть меня принадлежит правящей расе. Возможно, мне на роду было написано иметь два цвета.
Отставить такие мысли! Цвет никому не суждено иметь от рождения! Так решили наши правители, и они жестоко ошибаются!
– Audentes fortuna juvat, дорогуши! – по-латыни произносит голос Севро по выделенной линии, и я не могу сдержать хохот.
– Опять весь этот бред насчет того, что «удача любит смелых»? Сказал бы лучше – carpe diem!
– Вообще-то, у нас традиция такая…
– Мальчики, а вы всегда так мило кокетничаете друг с другом перед боем? Какая прелесть! – вмешивается Виктра.
– Ты бы видела их в училище, это любовь с первого воя! – смеется Мустанг.
– Я смотрела записи! Сладкая парочка!
– Они даже одевались одинаково, – продолжает Виргиния, и по ее голосу я понимаю, что она улыбается. – Такие стиляги были, правда, Рок? А как от них воняло!
– Представь себе, я не замечал!
– Как это?!
– Да я до смерти боялся Севро! Куда уж мне было его наряды разглядывать, – со смехом отзывается Рок. – Я решил, что его покусала бешеная белка и теперь он представляет собой опасность для общества!
– Рок? – ласково шепчет в интерком Севро.
– Да, Севро?
– Привет!
– Привет?!
– В следующий раз увидимся, и я тебя укушу, красавчик!
– Ладно, мне пора! – Рок перестает смеяться. – Переходим в атаку на центр вражеского флота!
– И что ты будешь делать? Замучаешь их до смерти своими стишками? – не унимается Севро.
– Ежик ты мой колючий! – игриво перебивает его Рок. – Да направят фурии ваши мечи и да приведут вас парки домой! Люблю вас, до встречи!
Все золотые удивленно замолкают при слове «люблю». Рок отключается от выделенки, переходит на основную частоту и отдает приказ атаковать вражеский разрушитель.
– Вот ведь чертов эльф! – бормочет Севро, но его голос явно дрожит от страха.
– Hic sunt leones! – говорю я моим друзьям. – Увидимся на той стороне!
– Hic sunt leones! – отзываются они, не из преданности Августусу, а просто потому, что всем нам сейчас очень не хватает львиной смелости.
Все по очереди прощаются. В конце концов я не выдерживаю и переключаюсь на личную линию Виргинии. Она отвечает секунд через двадцать.
– Что такое? – неуверенно спрашивает она.
– Пожалуйста, береги себя, – говорю я.
Она молчит. Почему? Сердится?
– Ты тоже, – наконец произносит она и отключает связь.
Вскоре начинают шуметь двигатели, и моя капсула со скрипом перемещается в пневмотрубу перед запуском.
Все это время я прикидывался бывалым бойцом, который не понаслышке знает, что такое Железный дождь. А сейчас он кажется мне темным, смертоносным монстром. Железный дождь – загадка, хотя я имею о нем ясное представление, видел виртуальные реконструкции и видеозаписи. Я похож на ребенка, который думает, что умеет летать, поскольку много раз видел птиц.
– Выходим на координаты запуска! – звучит в ушах всех золотых нашего флота голос Рока. – Начинаем операцию «Огненный орел»!
