Наши с Виргинией взгляды встречаются. Возможно, в последний раз. Мне кажется, что нечто подобное чувствовали мои предки, первопроходцы Марса, глядя на погруженную в темноту Землю. Виргиния дала мне кров, она научила меня любить. А я обманом заставил ее полюбить меня. Видимо, наша судьба была предопределена с самого начала, думаю я, но надежда все равно меня не покидает. Я смотрю на нее по-детски открытым, полным отчаяния взглядом и спрашиваю:
– А ради чего живешь ты?
Сегодня день моего триумфа.
На улице легкий мороз. Небо ослепительно-голубое, сквозь атмосферные слои видны звезды. Облаченный в золото и пурпур, я стою, обнажив голову, – по окончании процессии меня ожидает лавровый венок. Вечером меня наградят маской триумфа, созданной фиолетовыми в честь моей победы.
Под ногами грохочут деревянные колеса, колесница неспешно везет меня по мостовой, усыпанной лепестками роз и гемантуса. Более сотни тысяч цветов выкинули из открытых окон небоскребов, возвышающихся с обеих сторон Гранд-авеню. Люди машут, тянут ко мне руки, лица сияют улыбками. Здесь так много разного народа, все вышли на улицы посмотреть на торжественную процессию. Они радуются празднику: до меня здесь уже были потрясающие акробаты, файер-шоу, танцоры, грифоны, драконы и зебракоры. Провели закованными в цепи тех из дома Беллона, кто еще жив. Головы императора Беллона, его сестер и братьев надеты на пики и выставлены на всеобщее обозрение. Надо отдать должное Августусу, он знает, как важно произвести на народ впечатление. В небе молниями снуют штурмовики, с утробным ревом плывут величественные «аисты».
Однако Августус знает цену и жестокости. Над насаженными на пики головами жужжат мухи. Донимают четверку белых коней, везущих мою колесницу с бульвара на белокаменное Марсово поле, расположенное у самой цитадели.
Машу рукой толпе, воздев к небу лезвие, и люди приходят в неистовство. Отцы сажают детей на плечи, показывают на меня и говорят, что когда-нибудь те будут рассказывать собственным потомкам о моем триумфе, который они видели своими глазами. Одни кидают в воздух фиговые листья, другие, обезумев от восторга, с воплями залезают на статуи воинов и мраморные обелиски, украшающие Марсово поле, чтобы получше рассмотреть меня.
– Ты всего лишь смертный, – шепчет мне на ухо Рок, который едет верхом рядом с колесницей, согласно традиции.
– И вонючий засранец! – кричит с другой стороны от меня Севро.
– Да, – невозмутимо соглашается Рок, – и это тоже.
Как бы я хотел, чтобы рядом со мной была Мустанг. Ее спокойная уверенность помогла бы мне выдержать все эти взгляды, приветственные крики и овации. Из толпы доносятся аплодисменты – хлопают в основном алые. Кричат, радуются и смеются – идеальные жертвы индустрии развлечений Сообщества. Пропаганда преподносит им кадры великой войны, в которой побеждают осененные славой золотые. Видеохроника моего полета во время Железного дождя, отредактированная как положено, собрала миллионы просмотров, а вот запись того, как я зарубил Карнуса, Фичнер приберег.
Весь этот парад – ожившая химера, сам я прекрасно понимаю, что все эти торжества гроша ломаного не стоят. Рядом со мной друзья, те, кого я называю своими лейтенантами. Они улыбаются мне, дарят мне свою любовь, а я веду их к неизбежной гибели. Когда-то мне казалось, что цель оправдывает средства. Вскоре мы начнем войну на Луне, а что дальше? Новая ложь, новые смерти, новые катастрофы.
Как поступит Мустанг? Тогда, в шахте, она ушла от меня и в Эгею больше не вернулась. Фичнер сам не свой от беспокойства. Ее молчание висит над моей головой как дамоклов меч, она может подписать мне смертный приговор в любую минуту. Возможно, она уже сделала это, и сегодняшний парад – просто пир во время чумы. Вдруг она обо всем рассказала отцу?
Шакал вчера вернулся в цитадель для участия в церемонии триумфа и сразу заметил отсутствие Виргинии. Я сказал ему, что мы поругались из-за их отца.
– Ничего удивительного, – вздыхает он. – Не дай ему встать между вами, как он когда-то встал между мной и сестрой, – заявляет Шакал, похлопывает меня по плечу и заказывает столько выпивки, что у меня до сих пор голова раскалывается.
Наутро даю себе зарок никогда больше не пить.
Рядом с Роком и Лорном едет Виктра. Спокойно глядя по сторонам, она наслаждается солнцем и праздником. Ей удалось переманить на сторону Августуса не только мать, но и Антонию, которая, как оказалось, помогла вырвать Фессалоники из лап Беллона. Сложно сказать, на чьей стороне две эти дамы, но вот Виктра безраздельно предана нам. Она посылает мне воздушный поцелуй.
