Вверху – два лозунга-заголовка. Они, как водится, обозначали политическую направленность партийного съезда.
Первый лозунг характеризовал ситуацию в стране. Разумеется, с подобающим случаю ликованием: «XVI съезду большевиков, собравшемуся в период величайшего подъема социалистического строительства для определения большевистской программы действий в дальнейшей борьбе за социализм, – горячий пролетарский привет!».
Второй лозунг характеризовал внешнеполитическую ситуацию. Тоже в пропагандистских клише: «Тринадцать лет противостоят друг другу страна строящегося социализма и задыхающийся в тисках классовых противоречий и кризисов капиталистический мир».
Центр полосы, то есть примерно четверть пространства, занимал актуальный рисунок. Изображен Сталин, выступающий с трибуны, а над ним – портрет Ленина. Обозначение преемственности руководства.
Ну а 27 июня – открытие XVI съезда партии. Сталин подводил итоги всем треволнениям последнего времени. Отчет был набором канонических формул, определявших нормы описания советской внешней и внутренней политики.
Аллюзиями на эти формулы пронизаны не только главы, следующие за четырнадцатой. Как отмечалось выше, – роман в целом.
Для современников же политический контекст датировки был задан еще до приобретения канцелярской папки. Возвращаясь в гостиницу после встречи с «подпольным миллионером», Бендер слышит на улице разговоры о «конференции по разоружению».
Речь идет о международной конференции, состоявшейся в Лондоне весной 1930 года. Ее результаты обсуждались в советских газетах. Представители Англии, Франции, Италии, США и Японии, ставя целью своей предотвращение новой мировой войны, пытались договориться о перспективах ограничения роста военно-морских флотов.
Однако в итоге Франция и Италия договор приняли не полностью. Сталин по этому поводу иронизировал, утверждая, что «“проекты разоружения” проваливаются в пропасть, а конференции по сокращению морских вооружений превращаются в конференции по обновлению и расширению морского флота».
В силу актуального политического контекста упомянут и французский министр иностранных дел – А. Бриан. Его имя соотносилось с «проектом Пан-Европы».
Имеется в виду проект экономического и политического союза европейских государств, обсуждавшийся в 1929–1930 годах. Доминировать надлежало именно Франции, что и обусловило возражения представителей других стран.
Сталин же издевался над планами объединения. Утверждал, что виновником очередного провала стала «нынешняя буржуазная Франция, родина любвеобильной “Пан-Европы”».
Как известно, прагматика созданного под руководством Бриана очередного проекта европейского союза – предотвращение мировой войны. Сталин, выступая на партийном съезде, заявил, что Франция давно уже «самая агрессивная и милитаристская страна из всех агрессивных и милитаристских стран шара».
Применительно к советским экономическим перспективам генсек отметил: важен не только энтузиазм. Потому напрасно считают некоторые коммунисты, «что наступление социализма является огульным продвижением вперёд, без соответствующей подготовки, без перегруппировки сил в ходе наступления, без закрепления завоёванных позиций, без использования резервов для развития успехов…».
Бендер, сообразно задаче «перегруппировки сил», завел дело на «подпольного миллионера». В бытность сотрудником угрозыска так поступал и Катаев-младший, начиная «оперативную разработку».
Здесь очевидна соотнесенность опыта сыщика и планов афериста. Она мотивирована криминальным опытом Бендера. Шантажисту, как сыщику, тоже приходится собирать информацию о фигурантах. Кстати, в набросках к роману – запись: «Организация сыскной конторы»[183].
Но если до «свертывания нэпа» было хотя бы гипотетически возможно легализовать частную «сыскную контору», то в условиях «реконструктивного периода» такое исключено. Принципиально. Вот Бендеру и приходится выдумывать иное «прикрытие».
Для «разработки» требуется время. И великий комбинатор объясняет сообщникам, что «нужна легальность. Нужно смешаться с бодрой массой служащих. Все это дает контора. Меня давно влечет к административной деятельности. В душе я бюрократ и головотяп».
Бендеровское отношение к «массе служащих» заведомо ироническое. А сказанное об «административной деятельности» – наряду с автохарактеристикой – понятная современникам ссылка на статью «Головокружение от успехов».
Легальность, о которой рассуждает Бендер, обеспечена созданием нового учреждения. Его название заведомо пародийно – «Черноморское отделение Арбатовской конторы по заготовке рогов и копыт».
Примечательно, что Ильф и Петров не раз акцентировали: существование бендеровской конторы становится возможным не столько благодаря таланту и опыту афериста, сколько в силу пресловутого бюрократизма. Великий комбинатор создал некую видимость, и этого довольно местным «бюрократам и головотяпам»: есть вывеска, счет в банке, штат служащих, опять же, декор служебного помещения соответствует канцелярской моде, а смысл деятельности нового учреждения безразличен городской администрации.
