В романе «Золотой тюльпан» повествуется о судьбе талантливой художницы Франчески Виссер — личности яркой и незаурядной. Следуя по стопам своего отца — живописца Хенрика Виссера — она посвящает свою жизнь искусству и ради него готова отказаться от личного счастья. Но возвышенная и верная любовь все-таки находит ее и помогает преодолеть жизненные трудности. Действие романа происходит на фоне полных драматизма событий трехсотлетней давности — франко-голландской войны XVII века.
Розалинда Лейкер
Золотой тюльпан
Предисловие автора
Картины, написанные семейством Виссеров и Хансом Реймером, являются вымыслом автора, однако работы Яна Вермера и других великих мастеров существуют на самом деле. Нет никаких сведений о том, что у Яна Вермера когда-либо была ученица, но, позволив своей героине войти к нему в мастерскую, я отдала дань восхищения красоте и умиротворенности картин этого мастера.
Глава 1
С самого рождения природа одарила Франческу Виссер способностью удивительно тонко чувствовать все краски окружающего мира. Золотистое сияние гладко зачесанных волос матери; многочисленные каналы Амстердама, в лазурном блеске которых отражалось летнее небо, зимой покрытые серо-зеленым льдом, излучавшим холодное сверкание; высокие, красновато-коричневые крыши домов, казавшиеся розовыми в туманной дымке, и рубиновые россыпи тюльпанов на клумбах во внутреннем дворике дома. Но больше всего манили десятилетнюю девочку несметные сокровища в мастерской отца. Всего несколько капель льняного масла внезапно превращали темные краски-порошки, хранившиеся в банках, в алые, ярко-синие, лимонно-желтые и пурпурные вспышки в палитре отца и самой Франчески.
Вот и сегодня она одела свое лучшее платье и уселась на возвышении в мастерской, чтобы, как обычно, позировать отцу. Но почему-то все казалось мрачным и серым. В доме назревали какие-то очень важные события, о которых только догадывалась пока одна Франческа. Их груз тяжким камнем лежал на сердце девочки. Ей было страшно и одиноко.
В доме и в мастерской все вроде было по-прежнему. Франческа слышала знакомые шлепки кисти по холсту. А где-то на кухне раздавался звон кастрюль: это служанка Грета готовила обед под присмотром старой Марии, которая нянчила еще мать и тетю Франчески, а теперь целиком посвятила себя воспитанию нового поколения. Из-за окон со сверкающими стеклами доносился медленный стук копыт — это лошадь тащила по протянувшемуся по улице каналу груженую баржу.
— Франческа, перестань клевать носом и держи подбородок прямо.
— Да, папа.
Девочка очнулась от мрачных мыслей и послушно подняла голову, встряхнув копной медно-рыжих волос. Немудрено, что из-за мрачных предчувствий она совсем забыла, что во время сеанса нельзя менять позу и вертеться, иначе отец рассердится и начнет кричать. Хендрик был не прочь поболтать, но строго требовал, чтобы его натурщица не делала ни единого движения. Именно поэтому младшие сестры Франчески так не любили позировать отцу. Алетта, которая всего на год младше, была нервным ребенком и не выносила криков отца, а Сибилла отличалась удивительной непоседливостью и была спокойной только во время сна. Если Хендрик Виссер бывал чем-либо недоволен, он никогда не мог удержаться от крика. Его густые рыжие брови сдвигались, подобно грозовым тучам, а лицо с тяжелой нижней челюстью становилось малиновым. Больше всех этих вспышек гнева боялась Алетта. Франческа тщетно пыталась объяснить ей, что мудрая старая пословица о том, что страшна не та собака, что лает, а та, что кусает, как нельзя лучше подходит к их отцу.
Из-за своего не в меру бурного темперамента Хендрик часто ввязывался в скандалы и драки во время посещения таверн и игорных домов Амстердама, завсегдатаем которых он являлся, несмотря на недовольство жены. Иногда ссора разгоралась из-за расхождения во взглядах на живопись, когда подвыпившие художники в качестве самого, веского аргумента пускали в ход кулаки. Франческа не раз видела, как, услышав о причине потасовки, мать воздевала глаза к небу и бессильно опускала руки.
— Ох, уж эти мужчины! — многозначительно вздыхала Анна Виссер, прикладывая холодную примочку к подбитому глазу супруга.
Хендрик усмехался, ловил на лету руку жены и нежно целовал ее ладонь или игриво похлопывал пониже спины. Анна знала, что во время следующей встречи друзей о ссоре будет забыто, до тех пор, пока кто-нибудь не затронет очередной животрепещущий вопрос. Франческа была уже достаточно взрослой и понимала, что мать гораздо больше беспокоят азартные игры, столь любимые отцом, а не эти невинные потасовки приятелей.
Иногда между родителями вспыхивали ссоры, напоминающие взрыв фейерверка. Как у всех спокойных и уравновешенных людей, доведенных до крайности, у Анны порою лопалось терпение, и она давала волю гневу. И все же эти перепалки совсем не тревожили Франческу, ведь они никогда не были долгими и заканчивались за порогом супружеской спальни, откуда какое-то время доносился стук и грохот, а затем появлялись улыбающиеся и сияющие родители.
