– Как только стану королем, изменю все ваши дурацкие законы. Вооружу железом когорту людей в золотых торквесах, и мы покончим с мятежниками, а заодно и фирвулагов пощиплем. Но истреблять их – ни Боже мой! Теперь, когда врата времени закрыты, где я буду брать себе подобных? К тому ж эти карлики такие умельцы: тут тебе и сбруя, и питье, что враз валит с ног, и побрякушки разные… Нет, я их просто приструню маленько, и заживем все одной семьей под властью доброго короля.
Он перестал раскачиваться и выпучил черные глаза.
– Ох, черт! Мейвар, ты слышишь? Голос идет в основном по человеческому каналу, но кое-что через серый торквес все же просачивается, улавливаешь? Это Стейн.
– Возмездие, – сказала Мейвар, прислушиваясь. – Он обвиняет тебя. Невероятно!
Молодой плут застыл на аметистовом троне.
– Нет, прямо он пока не обвиняет. Только пережевывает свою жвачку, осел! Дескать, я обещал, что Сьюки будет в безопасности, а не исполнил. Ergo note 30, вина моя! Ну не идиотская логика? Не сойти мне с этого места, потаскушка все же что-то ему разболтала. Ох, женщины! Довольно одного намека, что выкидыш был не случайным. Ему бы теперь только свалить с больной головы на здоровую!
– Но ты и вправду обещал, – заметила Мейвар. – Дал слово золотого торквеса и кандидата на трон.
– А как насчет ваших пресловутых правил? – взорвался он. – Играй по правилам, сама же сказала! По-твоему, я должен был пойти против короля и королевы только для того, чтобы избавить Сьюки от легкой вздрючки, которая не принесла бы никакого вреда ни ей, ни плоду, не будь Стейн таким тупицей…
Мейвар вскинула голову.
– Слышишь, что он кричит? Шутки в сторону, Эйкен Драм!
Плут мгновенно забыл о полемике с Мейвар. Полубезумное телепатическое бормотание передавалось главным образом по уникальному человеческому каналу и было столь сумбурно, что не всякий человек сумел бы его расшифровать. Но Эйкен терпеливо устранил помехи, отбросил квохтанье по поводу Сьюки и уловил нечто такое, от чего кровь застучала у него в висках.
Диверсанты, совершившие налет на фабрику, рассчитывали на его помощь в деле с Копьем. А он подставил их Гомнолу.
– О Боже! – выдохнул плут. – Умственная блокада не держится. Гомнола нет, а моей фиговой экстрасенсорики недостаточно, чтобы надежно заткнуть пробку.
– Надо действовать, и немедленно. Если болтовня Стейна привлечет внимание потомства – не видать тебе Главного Турнира как своих ушей. Отправишься вслед за Гомнолом.
– Черт, вот невезуха! Надо вызволять их отсюда сегодня же! Я, признаться, думал, дело терпит до моей победы.
– Опомнись! Как ты теперь их вызволишь? – Дрожа от страха перед решающим испытанием, она жестом показала ему самый надежный путь.
– Не могу, – уперся он. – Стейна со Сьюки? Нет, не могу.
– Живые, они будут постоянной угрозой твоей власти.
– Нет. Должен быть другой путь.
– Ты что, чем-нибудь им обязан? Честью? Жизнью? Своим полубредовым обещанием?
– Не могу, я сказал! Кого угодно превращу в головешки, только не их.
– Это не марионеточная любовь, ты взгляни, как они страдают друг за друга, уменьшаясь и увеличиваясь, отдавая себя без остатка! Нет, это было бы ни на что не похоже! Бедные обрученные и обреченные души, почитаемые, но отвергнутые счастливо избежавшим: как я избегаю и отвергаю твой умирающий дух и тело. – Нет, только не их! – повторил он.
Мейвар поднялась с трона. Голова ее раскачивалась под капюшоном, словно бутон фиолетового цветка. Он не видел ее слез, но знал, что они катятся по морщинистым щекам, свежие, как утренняя роса.
– Будь благословен мой выбор! Я знала, знала… ты не Гомнол… Ты прав, другой путь есть.
Он схватил ее за руки.
– Какой?
– Оставайся здесь и готовься к завтрашнему дню. А уж я позабочусь, чтобы твоих друзей нынче же ночью не было в Мюрии.
Накануне Битвы каждый истинный приверженец древнего воинского братства думает лишь о том, как отразить натиск врага на празднике жизни и смерти, который считает единственным основанием своего присутствия на Многоцветной Земле. Однако же нашлись такие, кто не верил в традиции, и эти неверующие, включая тех, чья нога уже пятьсот лет не ступала в столицу, сошлись вместе, дабы поразмыслить о том, станет ли нынешняя Битва поворотным пунктом в истории, предсказанным Бредой.
К сожалению, Супруга Корабля не почтила собрание и не дала его участникам ни малейшей путеводной нити.
– Сама Битва явит вам волю Богини, – заявила она Дионкету. – И тогда вы сразу поймете, что делать дальше.
Однако лорда Целителя это не удовлетворило. Что может знать мистическое существо о земном противоборстве? Околеешь, ожидаючи ее предначертаний!
Потому он пригласил лидеров мирной фракции – и плюс к ним двоих изгнанников – на тайное собрание в пещере Горы Героев. Катлинель явилась туда с двумя аутсайдерами, но ввиду чрезвычайной ситуации это было воспринято более чем благосклонно.
