Золотой век полностью

В то же мгновение Автолик вспомнил рассказ, что подобные платья из бисерной сетки в женском доме наложницы надевают прямо на голое тело, готовясь к встрече с господином. И тут же представил это зрелище, причём и Нефертари и Исетнофрет одновременно.

— … И он был первым, кто надел корону Обеих Земель, — занудно продолжал вещать Хаэмуасет, ничуть не обращая внимания, что наёмник слушает его вполуха.

— Да, именно обеих. Сразу обеих, — произнёс Автолик. Ведь всё время, что длился разговор между жёнами Величайшего, он старался оценить, какая из них более привлекательна. Но так и не смог. Обеих он в мыслях назвал богинями за красоту и недоступность для всех мужчин, кроме одного. Но рассудить, какая из двоих достойна называться прекраснейшей, так и не смог.

Для победы в войне необходимо три вещи — маневренность, мощь и надёжность в обороне. Всеми этими качествами соперницы обладали в полной мере. Сегодня они встретились, равные по красоте, равные по статусу, равные по влиянию. Встретились, чтобы раз и навсегда выяснить, кто же из них лучше.

Но не смогли, ибо силы оказались равны, и никто не смог победить. Так и разошлись они, одна в сторону южных дворцовых ворот, другая в сторону северных.

А Автолик остался стоять в карауле. Он снова и снова представлял себе облик обеих жён, по египетским обычаям равным по статусу богиням. Но, по-прежнему не мог рассудить, которая из них получит звание Прекраснейшей. Хотя, кто бы из них его мнением поинтересовался.

— А дальше что? Померялись статями и к тебе обратились, чтобы рассудил? — продолжал допытываться Сиванала.

— Да не, ты что. Это же царицы.

— Тю-у-у! — возмутился Сиванала, — а я-то думал, ты и впрямь судил, какая из них прекраснейшая.

— И судил! — непреклонно вскинул голову Автолик.

— Ну да, левой рукой небось? — заржал Сиванала, однако не дал ахейцу обидеться, — давай лучше вмажем!

— Давай. За что? — спросил Автолик.

— Чтобы все враги лежали, а у нас бы всегда стоял.

— Это ты хорошо сказал. Выпьем.

Выпили.

Они успели уже неплохо набраться, и даже сбегать по разу в нужной чулан, когда на пороге питейного дома появился ещё один человек. К тому времени к ахейцу и шардана присоединились четверо сородичей последнего. Прибыло несколько ремту, которые влились в шумную компанию, занявшую большую часть зала.

Новый вошедший тоже быстро огляделся и прошёл к столу, который захватили шардана и ахеец.

В отличие от Сиваналы и Автолика, русоволосых бородачей, в коих за итеру[24] опозновались чужеземцы, этот третий прибывший был чистокровным ремту, да к тому же по расшитой одежде и браслетам явно угадывалось, что он высокого звания.

Звали его Аменеминет, был он сыном Уннефера и, несмотря на молодость, состоял в большом чине — личным возничим самого Величайшего, Рамсеса Мериамена.

Аменеминет увидел на два разлива меньше, чем двадцатисемилетний Рамсес. Во всём подлунном мире он единственный мог позволить себе обращаться к владыке Священной Земли безо всякого церемониала. Конечно, лишь наедине, но прочие о таком и мечтать не могли. Друг для друга они с раннего детства были не Рамсес и Аменеминет, а Сессу и Менна. Лучшие друзья, разделённые непреодолимой бездной происхождения, которую они не замечали.