Сепульведа только что закончил свой знаменитый перевод аристотелевской «Политики», а также новый трактат об отношении к индейцам. Трактат был отвергнут Советом Индий, однако затем представлен на одобрение Совета Кастилии – который, по словам Лас Касаса, не имел об Индиях ни малейшего представления. Видимо, предположил Лас Касас, Сепульведа надеялся, что «люди, ничего не знающие о том, что происходит в Индиях, не заметят скрытого яда». Однако случилось так, что Совет Кастилии направил последний труд Сепульведы на рассмотрение богословов Саламанки и Алькалы, где часто обсуждались вопросы, стоит ли публиковать то или иное произведение. По зрелом размышлении они сочли, что работа недостойна публикации, поскольку содержащиеся в ней суждения кажутся необоснованными. Доктор Диего Коваррубиас прочел в Саламанке несколько лекций, критикуя идею о том, что низкий культурный уровень индейцев оправдывает войну против них. Он «сомневался, что американских индейцев следует причислять к людям, рожденным, чтобы повиноваться»{1273}.
Одним из тех, кто остался в стороне от этих прений, как ни странно, оказался епископ Кирога. В 1548 году, все еще будучи епископом Пацкуаро – бывшей столицы Мичоакана, – он временно вернулся на родину, чтобы помочь с определением границ и статусов епархий Новой Испании. Пребывая в Кастилии, он написал трактат (ныне утерянный) «
Сепульведа написал принцу Филиппу, прося о формальной встрече с богословами для обсуждения своей книги, но Филипп покинул Вальядолид до того, как успел ответить, направляясь в поездку по Европе. Тогда Сепульведа поехал в Рим, где, к добру или к худу, его книга наконец-то появилась на свет. В апреле 1549 года король Карл издал беспрецедентный указ, приостанавливавший все завоевания и экспедиции (включая
Декларация от апреля 1549 года, озаглавленная «О том, как следует совершать новые открытия», уточняла этот вопрос. Отныне духовные лица должны были разъяснять, что они явились в Новый Свет прежде всего для того, чтобы заручиться дружеским отношением индейцев и их согласием вверить себя императору и Богу. Конкистадорам предписывалось не похищать индейских женщин и платить за все, что они берут во владениях индейцев, – по низким расценкам, устанавливаемым представителями Церкви. Испанцы не имели права использовать силу, за исключением самозащиты, но и в этом случае лишь сообразуясь с необходимостью. За любое отклонение от этих правил предполагалось суровое наказание –
