Одновременно Альфингер испытывал все возрастающие сомнения. Диего де Ордасу, давнишнему соратнику Кортеса и ветерану мексиканской кампании 1519–1520 годов, удалось убедить Совет Индий дать ему разрешение на разведку и разработку восточной оконечности Венесуэлы, а именно вплоть до реки, которую он называл рекой Мараньон, хотя сейчас ее, наверное, правильнее будет назвать Ориноко[70]. Ордасу было позволено взять с собой 250 человек и обещано облачение ордена Сантьяго{483}.
Имелось и множество других домашних неурядиц, которые Альфингер пытался уладить. Так, например, цены в колонии были очевидно слишком высоки – прежде всего на вино, но также и на мыло и на лошадей. Далее, ни Альфингер, ни его соратники в Санто-Доминго не были в состоянии удовлетворить имевшийся в колонии спрос на рабов, ни на индейцев, ни на негров. Епископ Санто-Доминго, кратко обрисовывая ситуацию, писал императору Карлу в 1530 году, что само выживание не только его острова, но также Пуэрто-Рико и Кубы зависит от поставки африканских рабов. Он утверждал, что этим колониям должна быть предоставлена возможность ввозить их без лицензии{484}, и это предложение имело большую поддержку. В 1529 году Эхингер запросил и получил новый контракт на перевозку рабов в Новый Свет. В этом ему помог временный альянс, заключенный им в Медине-дель-Кампо, крупнейшем торговом городе Кастилии, с Родриго де Дуэньясом, чьи обширные кастильские богатства были основаны на импорте корицы{485}.
Оживленная деятельность, направленная в сторону увеличения объемов торговли рабами, продолжалась. Так, например, в 1527 году севильский купец Альфонсо Нуньес, действуя от имени португальца Афонсу де Торреса, осуществил сделку по продаже сотни черных рабов, четыре пятых из которых должны были быть мужского пола. Покупателем был Луис Фернандес де Альфаро, сторонник Кортеса, бывший капитан корабля и, как следует из самого его имени,
Первым севильским купцом, вовлеченным в африканскую торговлю в крупном масштабе, был, однако, Хуан де ла Баррера – вернувшись в 1530 году из Индий уже состоятельным человеком, он вскоре сделался одним из богатейших торговцев; его конторы по продаже рабов и других товаров располагались в Картахене, Гондурасе, на Кубе и в Новой Испании. Сам он совершал регулярные путешествия на одном из собственных кораблей по маршруту Севилья – острова Зеленого Мыса – Веракрус{489}.
Эти торговые операции и этот маршрут были признаками перемен. До сих пор черные рабы африканского происхождения обычно ввозились в Америку из Европы и чаще всего были родом оттуда же, из Португалии или Испании. Теперь же корабли работорговцев начали курсировать непосредственно между Африкой и Новым Светом, следуя примеру судна «Нуэстра-Сеньора-де-Бегонья», принадлежавшего генуэзскому купцу Поло де Эспинола из Малаги, которое в 1530 году, выйдя из Сан-Томе у берегов страны, называющейся теперь Нигерией, с тремя сотнями рабов на борту, направилось прямиком в Санто-Доминго{490}.
Очевидно также, что многие из рабов, завозимых теперь из Испании или Португалии в Испанскую империю, имели африканское происхождение. Это подтверждается распространенным мнением, будто причиной всех сложностей, с которыми приходилось сталкиваться европейцам в попытках дисциплинировать африканских рабов, было то, что эти рабы происходили от мусульман народа
