Испанцы заметили, что индейские каноэ как будто пытаются отрезать их от выхода к открытому морю, поэтому флотилия из пяти судов поспешила снова пуститься в путь. Судно Кабеса де Ваки отнесло в Мексиканский залив, однако он сумел вернуться и снова отыскать три из четырех судов – включая то, на котором был Нарваэс. Кабеса де Вака догнал его, но поскольку на судне губернатора были «самые сильные и здоровые гребцы из всех нас, остальные никоим образом не могли поспеть за ним». Воспользовавшись удобным моментом, Кабеса попросил Нарваэса кинуть ему линь, чтобы он мог держаться рядом, не отставая, а также запрашивать распоряжения. Нарваэс отвечал, что «сейчас не время отдавать распоряжения другим; каждый из нас должен делать то, что сочтет лучшим для спасения собственной жизни, и именно так он сам намеревается поступить». После этих слов он отплыл вместе со своим судном, и больше его никто никогда не видел. Известно лишь, что тем вечером он остался на борту своего судна, где не было никакой еды, а за ночь, незаметно для других, его отнесло в море. «И больше про него никто ничего не знал». (
Таково было трагическое завершение жизни отважного искателя приключений, чье тщеславие не знало границ даже там, где его возможности были ограничены. Он был искренним, оптимистичным и находчивым человеком, но вместе с тем суровым и безжалостным. Несколько лет спустя его лейтенант Пантоха был убит братом Поркальо, Сотомайором, за то, что притеснял индейцев. Все они съедали друг друга после смерти; последним умершим был Эскивель.
Какое-то время Кабеса де Вака плыл вместе с кораблем Тельеса и Пеньялосы, но на пятый день плавания их разделил шторм.
Наутро их судно выбросило на берег, и почти вся команда осталась в живых. Они обнаружили, что находятся на острове с пресной водой, который они назвали Мальядо, – «остров невезения». Здесь местные индейцы дали им еды, в обмен на которую испанцы предложили им колокольчики и бусы. Эти индейцы прокалывали себе соски и продевали сквозь них тростниковые палочки длиной в 2,5 дюйма. Их нижние губы также были разрезаны. Их основной пищей был болотный картофель, но летом они также ели рыбу.
Испанцы решили снова отправиться в путь, но волны не дали судну отплыть. Фрай Хуан Суарес утонул, а остальные были нагишом выброшены на берег. Был уже ноябрь 1528 года, и индейцы, появившиеся из ближайшей деревни, предложили взять оставшихся в живых в свои дома. В целом конкистадоры были склонны принять это добросердечное приглашение, однако несколько человек из отряда Кабесы, уже побывавшие до этого в Новой Испании (например, Аланис и Дорантес), отказались, поскольку сочли, что согласие несомненно будет означать, что их принесут в жертву. Индейцы выстроили для своих нежданных гостей хижину, в которой поместили лежанки с тростниковыми матрасами. Они устроили танцы и шумное веселье, однако, как писал Кабеса де Вака, «для нас не было ни радости, ни праздника, ни спокойного сна, поскольку мы ждали лишь знака, когда они соберутся принести нас в жертву».
Положение несколько улучшилось, когда люди Кабеса обнаружили, что неподалеку от них у берега причален еще один из пяти кораблей Нарваэса, а именно – судно Дорантеса[74], чья команда, следует заметить, была все еще одета. Две группы объединили все ресурсы, какие у них еще оставались. Кабеса с Дорантесом решили сделать попытку перезимовать на этом острове. Они отправили судно под командованием Альваро Фернандеса, дав ему еще троих крепких людей, в Гавану за помощью, однако тот, по всей видимости, потерпел кораблекрушение, так и не добравшись до цели.
На выживших обрушились страшные холода. Пятеро христиан, которым пришлось разбить лагерь на берегу, ели тела друг друга. К этому времени из команд двух судов оставались в живых лишь пятнадцать человек. Среди индейцев разразилась желудочная болезнь, и они вознамерились было убить оставшихся испанцев, но оставили эту мысль, решив, что если бы испанцы были так уж сильны, они бы несомненно сумели спасти большее количество своих людей.
