— Можешь обжаться сколько тебе угодно, но я не могу простить себе, что упустил такую девушку, как твоя жена. Тетя рассказала мне ее историю. Почему мне не посчастливилось отбить ее у Сацердаты?
— Ты хочешь спросить, почему этому грубому недалекому калеке повезло, а тебе, поэту, поклоннику красоты и, вообще, известному умнику нет? Спроси об этом у богов.
Наступила тишина. Адриан некоторое время переваривал ответ, потом удовлетворенно кивнул.
— Я еще раз готов подтвердить свою догадку, что тебе, Ларций, никогда не быть императором. Но если бы такое случилось, ты стал бы самым скучным и правильным правителем в истории. Тебе всегда все ясно, у тебя на все готов ответ, порой очень даже неглупый.
— Это раздражает? — усмехнулся Лонг.
— Не — ет… Не совсем. Возможно, с моей стороны было дерзостью упоминать о Волусии. Прими мои извинения, но все равно, изучая людей, в данном случае тебя, я все больше и больше удивляюсь.
— Ты изучаешь меня?! — удивился Ларций. — Зачем?!
— Затем, — грустно усмехнулся Элий, — что иначе мне не выжить.
Теперь задумался Ларций, потом признался.
— Не понял, но извинения принимаю. Запомни на будущее, когда у меня появится причина для обиды, я медлить не стану. Например, когда ты решишь от слов перейти к делу. Я имею в виду свою жену.
— Принято, — согласно кивнул Элий. — Вот ответ достойный природного римлянина. Такие, как ты, покорили мир. Тогда скажи, храбрый солдат и приверженец походов, почему ты пощадил молоденького дакского крысенка? Помнишь, тот случай возле Тибискума? Если этот вопрос тебе неприятен, можешь не отвечать. Тогда давай продолжим разговор о будущей кампании. Я надеюсь, Ларций, услышать от тебя что‑нибудь тактически толковое, чтобы потом я мог бы вернуть это соображение в разговоре с дядей. Вот такой у меня зуд. Так как насчет молоденького дака?
— Не знаю, — искренне признался префект. Потом, после некоторого раздумья добавил. — Ты полагаешь, что у такого солдафона и тупицы как я, не может быть чувства жалости и сострадания? Ты плохо изучил меня, Элий.
— Замысловато, — признался Адриан, — но красиво. А может, здесь есть более простое и естественное объяснение? Этот проводник что‑то твердил о золоте, может, здесь и кроется разгадка?
Ларций пожал плечами.
— Откуда у паршивца золото! Его отец, мать, сестры погибли в Даоус — Даве. Кстати, малый утверждает, что его мать — римская гражданка. Он, оказывается, неплохо владеет римским говором. По его словам, отец был из знатных, его звали Амброзон. Он был побратимом самого Децебала, и мальчишка хорошо знает царя даков. Он оказывал ему покровительство
— Вот видишь, — обрадовался Адриан, — полагаю, все дело в золоте.
— Нет, Элий, просто у этого щенка особый дар вызывать жалость. Волусия тоже растаяла, услышав его историю.
Адриан грустно вздохнул.
— Как же я проморгал ее, глупец!
На том разговор и закончился, а спустя неделю к Лонгам в сопровождении своего вольноотпущенника Ликормы внезапно явился Марк Ульпий Траян и потребовал представить ему «дакского крысенка», которого Ларций спас от смерти.
— Адриан сказал, что мальчишка хорошо знал Децебала, — добавил император. — Это правда?
— Он так говорит.
— Хорошо. Где у тебя можно поговорить без свидетелей?
— В саду, государь. У меня большой сад, раб должен быть там.
— Отлично. Побеспокойся, чтобы нас не тревожили. Ликорма, останься с Ларцием.
— Господин!.. — чуть вскинул брови, вольноотпущенник, невысокий сухощавый мужчина с настораживающей врагов императора, на удивление шишковатой головой.
— Ты полагаешь, я не в состоянии справиться с каким‑то мальчишкой?
— Нет, господин.
— Вот и договорились. Ларций, не устраивай помпу.
— Так точно, цезарь.
* * *
Траян расположился в саду на каменной скамье и некоторое время испытующе разглядывал стоявшего перед ним, уставившегося в землю Лупу.
Наконец парнишка поднял голову, бросил взгляд на громадного, укутанного в тогу римлянина. Гостя нельзя было назвать красавцем. Черты его лица были правильны, его можно было назвать привлекательным, если бы не скошенный внутрь и откровенно маленький подбородок и узкие губы, однако он, несомненно, был знатен и влиятелен. Римлянин вел себя просто, словно величавость ему самому досаждала.
— А ты, оказывается, красавчик. Как тебя зовут, малыш?
Голос у него низкий, чуть гнусавый.
— Лупа.
— Как?!
— Лупа.
Незнакомец пожал плечами.
— Что за имя такое!.. Ты разве не знаешь, что означает это слово?
— Нет. Мама его никогда не употребляла.
Неожиданно парнишка загорячился.
— Добрый человек, объясни, почему все удивляются, когда я называю себя Лупой?
— Потому что малыш, «лупа» по — нашему развратная женщина, продающая себя за деньги каждому встречному. Если твоя мать — римская гражданка, почему же она позволила твоему отцу назвать тебя таким странным именем.
— Потому что по — нашему «лупа» — это волк! — выпалил парнишка.
— Чудеса! — изумился Траян. — Век живи, век учись. Значит, ты — волк?
Лупа замялся, потом с неожиданной горячностью и искренностью подтвердил.
— Да, римлянин!
