— Был у меня суженый, милый, сердечный… отняли его у меня, с ним и все мое счастие отняли… На веки разлучили… несчастная я… Пожалей меня, Таня…
— Я и то жалею… И хотелось бы мне помочь вам, княжна-голубушка, только не знаю, как и чем, — с участием промолвила Таня.
— Чем же ты можешь мне помочь? За сочувствие и жалость спасибо тебе, Таня. Смотри же, пиши мне…
— Ждите, княжна, как только оказия будет, напишу непременно.
Княжна Наташа и сиротинка Таня расстались.
Суровый князь Полянский потребовал от дочери, чтобы она вышла к своему жениху, который накануне своего благословения с княжной Наташей приехал на нее «взглянуть» и «справиться о здоровье».
С бледным лицом вышла княжна в гостиную к поджидаемому ее графу Баратынскому; она чувствовала себя нездоровой.
— Княжна, я безмерно счастлив, что вижу вас здоровой, — элегантно расшаркиваясь перед своей невестой, проговорил граф Аполлон Иванович.
— Кто вам сказал, граф, что я здорова… Я совсем больна, — едва скрывая свое презрение, ответила княжна Наташа.
— Мой Бог!.. Больны!.. Я… я этого не знал. Простите, княжна… Но завтра назначен день нашего обручения, счастливый день… в моей жизни.
— Я больна и едва ли, граф, завтра может быть наше обручение…
— Но князь, ваш батюшка… назначил завтра…
— Повторяю, граф, я больна…
— Неужели придется отложить?
— Необходимо это, поверьте. Впрочем, если угодно будет папа…
— Я бы, княжна, убедительно вас просил…
— О чем, граф?
— Не откладывать моего счастья.
— Вы уверены, граф, что я принесу вам счастье? — гордо посмотрев на Баратынского, спросила у него княжна.
— Без всякого сомнения.
— Не обманитесь.
— Что вы, княжна, говорите?
— Что чувствую. Однако оставим это, граф, ведь вас не разубедишь. Я только бы вас просила дня на два, на три отложить наше обручение, я больна, устала. Хоть несколько мне дайте отдохнуть, поправиться.
— Извольте, я согласен, хоть и тяжело мне это. Но что скажет ваш папа.
— Его я тоже упрошу.
— Княжна, скажите, хоть немного вы чувствуете ко мне расположение?
— Зачем вам это?
— Как зачем?
— Я… я буду вашей женой, чего же еще вам надо, граф, — дрожащим от волнения голосом промолвила княжна Наташа.
Она теперь решила покориться своей судьбе и повиноваться отцовской воле; она не хотела возражать и прекословить и готова была отдать себя на жертву честолюбия своего отца. «Скользко ни прекословь, а все же надо покориться судьбе; неужели мне, слабой, бороться? Эта жестокая судьба разлучила меня с любимым мною человеком, и теперь судьба же бросает меня в объятия постылого».
Так думала бедная княжна Наташа.
По слабости здоровья дочери князь Платон Алексеевич на несколько дней отложил ее обручение.
Каково же было удивление князя Платона Алексеевича Полянского, когда приехавший из Петербурга курьер привез ему пакет с официальной бумагой о назначении княжны Натальи Полянской фрейлиной к императрице.
Князь Платон просто был поражен этой неожиданностью.
— Что это значит? Что за особая милость императрицы к моей дочери? Я просто не понимаю. И как могла узнать императрица, что у меня есть взрослая дочь?.. Все это как-то загадочно, непонятно, — проговорил князь Платон Алексеевич, обращаясь к княжне Ирине Алексеевне.
— Непонятного я, право, ничего не нахожу… Наша императрица обладает умом, проницательностью.
— Ну, ну… Что же далее?
— Императрица назначает Натали фрейлиной. Кажется, она вполне того достойна.
— Объяснила, нечего сказать.
— Какого же тебе еще надо объяснения? Натали назначена фрейлиной… понятно почему?
— Почему? почему?
— Ах, как ты кричишь… Натали старинного княжеского рода… Я сама, как тебе известно, служила фрейлиной. Наконец, ты заслуженный генерал. Все это объясняет.
— Ничего это не объясняет, ничего!
— Если ты не перестанешь кричать и волноваться, я уйду, — решительным голосом проговорила старая княжна, направляясь к двери.
— Ну, хорошо… хорошо… Наконец, сестра, пойми ты мое положение.
— Я удивляюсь тебе, брат. Надо радоваться и гордиться, что Натали назначена фрейлиной, а ты…
— Не прикажешь ли, милая сестрица, от такой большой радости пуститься мне вприсядку?
— Никто вас к сему и не приглашает.
— Ты ребенок малый, что ли? Не понимаешь, что через это назначение свадьбу придется отложить?
— Лучше было бы отменить ее совсем. Ну, какой жених граф Аполлон Баратынский нашей Натали? Разве ей такой нужен?
— А какой же, какой? — опять гневно крикнул князь Платон Алексеевич.
— Молодой, красивый.
— Сама выходи, сама выходи за молодого.
— С тобой, брат, невозможно говорить.
— И не надо, не надо!.. Вы все здесь заодно? Все против меня. Одурачить меня вам не придется, не придется! — кричал на сестру раздражительный князь Полянский.
— Я лучше уйду.
— Скатертью дорога, уходи, уходи.
— Ах, мой брат, какой ты невозможный человек, — княжна Ирина Алексеевна, проговорив эти слова, вышла из кабинета князя Полянского.
Не менее был удивлен и поражен граф Аполлон Баратынский, когда, ничего не подозревая, он приехал к своей невесте, на другой день после получения официальной бумаги о назначении ее состоять фрейлиной при императрице.
