Она обернулась, Алекс наблюдал за ней со странной улыбкой. Преувеличенно широким жестом он предложил ей проследовать во дворец впереди него.
Она быстро поднялась по ступеням, и два стражника, встав навытяжку, распахнули перед ней дверь.
– Кто это – Виана?
– Сестра Галена.
Нечего и удивляться своей неосведомленности. Она вдруг поняла, что очень мало знает о своем муже.
– Сестра?
– Мать Галена умерла, когда ему исполнилось двенадцать, и вскоре его отец женился снова. Виана – единственный ребенок от этого союза. – Он вел ее по сверкающему коридору неожиданно энергичной пружинящей походкой. – Ты полюбишь Виану.
Тесс скорчила гримасу.
– Я нелегко схожусь с женщинами. Они находят меня слишком дерзкой.
– Могу понять почему. – Алекс усмехнулся. – Немногие из дам предпочитают конюшню бальным залам, но с Вианой у тебя не будет конфликтов.
– Она любит ездить верхом?
– Нет, она даже побаивается лошадей, но это не имеет значения.
Тесс скептически посмотрела на него. Она не могла представить себе близких отношений с кем бы то ни было, если этот человек не любил животных.
Он усмехнулся, увидев выражение ее лица.
– Правда, правда.
Он остановился перед обитой тиком деревянной дверью, затем распахнул ее и пропустил Тесс вперед, в ее покои.
Им навстречу вышла изящная темноволосая женщина в струящемся легком голубом одеянии. Густой румянец окрасил оливковую кожу ее щек, когда она вежливо склонила голову перед Алексом.
– С возвращением, добро пожаловать, мой господин. – Она повернулась к Тесс и мягко улыбнулась. – Я с нетерпением ожидала этой минуты с тех пор, как Гален сообщил мне, что вы приедете. Добро пожаловать, маджира.
От Вианы Бен Рашид исходило радушие. Ее широко посаженные темные глаза излучали тепло, а прекрасные черты лица освещал внутренний свет.
– Меня зовут Тесс, – Тесс улыбнулась. Никто не удержался бы от улыбки, глядя на Виану. – И я уверена, что тоже с нетерпением ждала бы с вами встречи, если бы знала о вашем существовании. Но никто не оказался столь любезен, чтобы рассказать мне о вас.
Виана широко улыбнулась.
– Вы очень откровенны. Искренность – чудесная черта. Сама я чересчур связана условностями воспитания, чтобы говорить так же прямо, как вы.
Тесс рассмеялась.
– Некоторые люди называют это грубостью, а не прямотой.
– О нет. – Виана разволновалась. – Это я высказалась бестактно. Я имею в виду…
– Я знаю. – Тесс жестом остановила Виану. Это проявление кроткого, мягкого достоинства Вианы привело ее к мысли, что сестра Галена едва ли старше ее самой. Она сомневалась, знала ли эта девушка значение слова “грубость”.
– Я пошутила. Это моя привычка. – Она взглянула на Алекса, с восхищением смотревшего на Виану. – Так ведь, Алекс?
– Что? – Он отвел глаза от лица девушки. – Да, ты всегда нахальна.
Глаза Тесс раскрылись от изумления. Она никогда прежде не видела такого выражения на лице Алекса, и щеки Вианы вновь вспыхнули.
– Я устрою вас поудобнее, – Виана опустила ресницы, – когда господин Алекс оставит нас. Алекс нахмурился и коротко кивнул.
– Увидимся завтра утром. Тесс. – Он резко развернулся и вышел.
Дверь за ним закрылась, и Виана с облегчением вздохнула.
– Теперь с дороги примите ванну, а я пока поищу, что вам надеть.
– Я привезла с собой платья.
Виана покачала головой и хлопнула в ладоши, вызывая служанку. Затем она проворно подошла к инкрустированному перламутром шкафу.
– Гален мне поручил подобрать вам мои наряды на сегодняшний вечер. Позже он желает сам выбрать для вас одежду.
Закрытое платье Вианы из белого шифона с отделкой из серебра свободно драпировалось на Тесс, полностью скрывая ее фигуру. Гален, войдя вечером в ее покои, оценивающе обежал ее взглядом.
– Лучше, чем в моем халате, – коротко заметил он. – Мы займемся вашим гардеробом завтра.
– Меня удивляет ваше беспокойство о таких пустяках, как женские наряды. Не думаю, что такие мелочи могут интересовать вас.
– Я всегда считал, что пустяки, если не обращать на них внимания, могут стать помехой в самый неподходящий момент. – Он слегка улыбнулся. – А одежда моей жены – далеко не безделица для меня.
– Даже когда вы скрываете ее от всех? – дерзко спросила Тесс.
– Я делаю это для себя. – Он пересек комнату и подошел к дивану. – К тому же обстоятельства изменились.
– Каким образом?
– Мы больше не окружены моими людьми. – Он растянулся на подушках перед низеньким столиком, на котором слуги поставили изумительной работы китайские бокалы, украшенные драгоценными камнями. – Здесь толстые стены, а не тонкая ткань шатра. – Он заглянул ей в глаза. – Я не хочу, чтобы кто-нибудь еще, кроме меня, слышал ваши исступленные крики.
Кровь бросилась ей в лицо, но она не могла отвести от него глаз.
– Понятно, – чуть слышно сказала она. Девушка знала, о каких криках он говорит. Еще в детстве она слышала, как Паулина стонала и взвизгивала в муках страсти.
– Вы, возможно, будете разочарованы. Я всегда считала, что… это недостойно. Он от души расхохотался.
– И вы, конечно же, не сомневаетесь, что сами никогда такого унижения не допустите?
– Мне, может быть, временами не хватает женственности, но не достоинства.
