«– В форме свиньи? – воскликнул мандарин.– В форме свиньи, – подтвердил гонец и покинул его.– О, что за горестный день несчастного года! – возопил мандарин. – В дни моего детства город Квон-Си за холмом был так мал. А теперь он вырос настолько, что обзавелся стеной!– Но почему стена в двух милях от нас в одночасье лишает моего родителя покоя и радости? – спросила его дочь…»
© В. Серебряков, перевод на русский язык, 2013
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство» «Эксмо», 2013
– В форме свиньи? – воскликнул мандарин.
– В форме свиньи, – подтвердил гонец и покинул его.
– О, что за горестный день несчастного года! – возопил мандарин. – В дни моего детства город Квон-Си за холмом был так мал. А теперь он вырос настолько, что обзавелся стеной!
– Но почему стена в двух милях от нас в одночасье лишает моего родителя покоя и радости? – спросила его дочь.
– Они выстроили свою стену, – ответил мандарин, – в форме свиньи! Понимаешь? Стена нашего города выстроена наподобие апельсина. Их свинья жадно пожрет нас!
– О… – И оба надолго задумались.
Жизнь полна символов и знамений. Духи обитали повсюду. Смерть таилась в капельке слез, и дождь – во взмахе крыла чайки. Поворот веера – вот так – наклон крыши и даже контур городской стены – все имело свое значение. Путники, торговцы и зеваки, музыканты и лицедеи доберутся до двух городов, и знамения заставят их сказать: «Город в облике апельсина? Нет, лучше я войду в город, подобный свинье, набирающей жир на любом корму, и буду процветать его удачей».
Мандарин заплакал.
– Все потеряно! Тяжелые дни наступили для нашего города, ибо явились ужасающие знаки.
– Тогда призови к себе каменщиков и строителей храмов, – посоветовала его дочь. – Я нашепчу тебе из-за шелковой ширмы, что сказать им.
И в отчаянии хлопнул в ладоши старик:
– Хэй, каменщики! Хэй, строители домов и святилищ!
Быстро явились к нему мастера, знакомые с мрамором, гранитом, ониксом и кварцем. Встретил их мандарин, ежась на троне в ожидании шепота из-за шелковой ширмы. И вот прозвучал шепот:
– Я собрал вас…
– Я собрал вас, – повторял мандарин, – ибо наш город выстроен в форме апельсина, а гнусные жители Квон-Си выстроили свою стену в облике жадной свиньи…
Закричали каменотесы и восплакали. Простучала во внешнем дворике тросточка смерти. Отхаркалась, прячась в тенях, нищета.
– А потому, – сказали шепот и мандарин, – мои строители, возьмите кирки и камни и измените форму нашего города!
Вздохнули изумленно зодчие и каменщики. И сам мандарин вздохнул изумленно. А шепот нашептывал, и повторял за ним мандарин:
– И мы отстроим наши стены в форме дубинки, которая отгонит свинью!
Вскочили с колен мастера и закричали от радости. Даже сам мандарин, восхитившись своими словами, захлопал в ладоши, поднявшись с трона.
– Быстрей же! – воскликнул он. – За работу!
А когда ушли люди, веселые и деловитые, мандарин повернулся к шелковой ширме и с любовью воззрился на нее.
– Позволь обнять тебя, дочь моя, – прошептал он.
Но ответа не было, и, шагнув за ширму, мандарин не нашел там никого.
«Какая скромность, – подумал мандарин. – Она ушла, оставив меня радоваться победе, словно я одержал ее».
Новость расходилась по городу, и жители славили мудрого мандарина. И каждый таскал камень к стенам. Запускали фейерверки, чтобы отогнать демонов нищеты и погибели, пока горожане трудятся вместе. И к концу месяца встала новая стена, в форме могучей булавы, способной отогнать не только свинью, но даже кабана или льва. И мандарин той ночью спал, как счастливый лис.
– Хотел бы я видеть мандарина Квон-Си, когда ему донесут эту весть. Что за шум и суматоха поднимется! Он, должно быть, спрыгнет с утеса от злости, – говорил он. – Налей еще вина, о дочь, думающая как сын.
Но радость его увяла быстро, как цветок зимой. В тот же вечер в тронный зал ворвался гонец:
– О мандарин! Чума, лавина, саранча, глад и отравленные колодцы!
Задрожал мандарин.
– Горожане Квон-Си, чьи стены построены в форме свиньи, которую прогнали мы, изменив наши стены в подобие дубинки, превратили нашу победу в прах. Они построили стену в виде огромного костра, чтобы сжечь нашу дубинку!
И сжалось сердце мандарина, как сморщивается последнее яблоко на осенних ветвях.
– О боги! Путники станут обходить нас стороной. Торговцы, узрев такие знамения, отвернутся от полыхающей дубинки к пожирающему ее огню!
– Нет, – донесся из-за шелковой ширмы голос, как падение снежинки.
– Нет, – повторил изумленный мандарин.
– Передай каменотесам, – сказал шепот, как касание капли дождя, – чтобы они отстроили стену в облике сверкающего озера.
Повторил эти слова мандарин, и потеплело у него на сердце.
– И воды озера, – сказали шепот и старик, – погасят огонь навеки!
И вновь возрадовались горожане, узнав, что и в этот раз сохранил их от напасти блистательный повелитель мудрости. Побежали они к стенам и отстроили их заново, в новом обличье. Но пели они уже не так громко, ибо устали, и работали не так быстро, ибо в тот месяц, что строили первую стену, поля и лавки оставались заброшены и жители голодали и нищали.
Но последовали дни жуткие и удивительные, и каждый – как новая коробочка со страшным сюрпризом.
– О повелитель! – воскликнул гонец. – В Квон-Си перестроили стену, чтобы она походила на рот и выпила наше озеро!
